Страница 34 из 241
- Умойся, ты вся в крови.
Через десять минут плеская на лицо освежающую прохладу, Наташа заметила, как ощутимо дрожат руки.
«Сейчас обернусь, а он на меня смотрит»
На протяжении всей процедуры, казалось, будто юно́л вот-вот очнется. По телу то и дело пробегал импульс, словно пленник приходит в себя, видимо, забытьё не столь глубоко, как казалось на первый взгляд.
- Сейчас я еще смешаю йод с глицерином, - Наташа промокнула лицо носовым платком, - и хватит изображать недотрогу, давай помогай! Вдвоем управимся быстрее!
Оксана скривилась, но возражать не стала, с содроганием прощупывая края ран под влажной марлей, она старалась не задумываться над действиями, сосредоточившись на ощущениях - призрак находился рядом.
«Как будто, действительно, за спиной стоит! … Чего ждет? А если он хотел убить, но что-то помешало в первый раз? … Тогда сейчас самый подходящий момент»
В воображении мгновенно возник притаившийся призрак-убийца. Дышать стало трудно, неумолимо росло желание бросить бесполезное занятие и бежать прочь.
- Нам тут еще долго?
- Надо попоной накрыть.
- Не уверена, что хорошая идея, – с сомнением заметила Оксана. – Раны могут прилипнуть.
- А мы сейчас самые мокрые забинтуем или пластырем залепим, зато попона от крыс частично убережет.
Какое-то время ушло на перевязку, после чего Наташа достала из пакета синюю стеганую попону.
- О! Целое одеяло! – изумилась Оксана. – Откуда она у тебя! Ну, здорова!
- Купила в подарок Фарфору, – вздохнула Наташа, вспоминая любимца.
- Да? – Оксана, подхватила край, помогая развернуть. – Думается, ему она была бы мала!
Красно-серый орловский жеребец Фарфор, действительно, обладал выдающимся ростом, достигая в холке почти сто восемьдесят сантиметров! Озорной миляга обожал сахар и кукурузные хлопья, но истинной страстью почитал плитку молочного шоколада. Ездить на нем больше всех любила Наташа. Как она умудрялась справляться с непредсказуемым жеребцом, оставалось загадкой, Фарфор, наверняка, не замечал на себе веса маленького белокурого воробушка.
- Покупалась одному, а послужит другому, – Наташа накинула попону на спину юнола.
И в самом деле, большая, она смогла укрыть и плечи, и круп пленника. Подобрав ремни, Наташа принялась застегивать их на его груди, чтобы ничего не сползло. А для себя, отметила - что клин темной шерсти тянувшийся от грудины по животу в горло не упирается, а истончаясь, рассыпается по груди, слегка ее покрывая.
Вдруг ремни натянулись, а сама грудь приподнялась от судорожного глубокого вдоха! Наташа оторопело подняла взгляд – кадык пленника нехотя дернулся и замер.
- Ташка! – едва слышный шепот Оксаны нарушил абсолютную тишину склепа.
- Ага! - та попятилась.
Сердце уже не колотилось, оно лежало где-то в пятках, не подавая признаков жизни, руки превратились в лед, Наташа таращилась во все глаза, ожидая дальнейшего.
Минута проходила за минутой, юно́л не шевелился. Невзирая на страхи, разочарование оказалось велико, уж очень хотелось посмотреть на чудо. С обиженным выражением Наташа потянулась за водой, хоть немного промочить горло.
- А давай его напоим?
- Что?! – оторопела Оксана. – Ты с ума сошла?
- Тебе что, воды жалко? У нас осталось еще добрых три литра! – Наташа азартно поболтала бутылью.- К тому же надо арнику с календулой дать.
- Как?
- Шприцом в рот впрыснем.
Наташа живо достала шприц, выдернула поршень, кинула гранулы гомеопатической арники и календулы, потом набрала воды.
- Сейчас растает.
- Я не буду вливать! – попятилась Оксана.
- Ксюх, я же не достану! – с укором заметила Наташа, тряся шприцом для ускорения процесса. – Давай, он тебя не укусит.
Оксана нерешительно взяла шприц, потом глубоко вздохнула и шагнув к пленнику, быстро вылила тому раствор в рот.
Юно́л неожиданно сглотнул!
- Класс! – пискнула восхищенная Наташа. – Говорю же, давай напоим!
- С ума сошла! – в ужасе отшатнулась Оксана.
- Почему?! – Наташе до смерти хотелось посмотреть на оживающего юно́ла еще раз.
Это как у ребенка, когда завод у механической машинки кончился, она замерла, а рука уже тянется за ключиком.
В следующее мгновение улыбка застыла, видоизменяясь в безмерное удивление, а потом и в потрясение.