Страница 33 из 241
«Если в нем жизненный дух велик, как говорят легенды, то выкарабкается, а если нет ....»
В душе шевельнулось искреннее сожаление, но времени на печали не было, работы впереди - непочатый край, распечатав первую склянку Хлоргексидина, Наташа принялась за малоприятное занятие.
Подсохшая бахрома обгрызенных краев ран цеплялась за влажный марлевый тампон.
- Ты глянь, как только не сожрали! – Оксана указала на явные следы мелких крысиных зубов.
Прожорливые твари постарались везде, и на крупе, и на груди, и на плечах, не пропустив ни единой раны!
Борясь с тошнотой, Наташа поспешно отвернулась, воображение живо нарисовало копошащийся рой серых хвостатых зверьков облепивших пленника.
- Нет, шить не буду, крысы могли принести грязь, Ксюх, дай ножницы, - попросила она, глубоко вздохнув несколько раз.
Остро отточенные лезвия ножниц с характерным звуком срезали клочки кожи с темно-коричневой шерстью, оставляя после себя светлые полосы, на которых через секунду выступала кровь.
- Господи, Ташка! – Оксана не выдержав отвернулась, не смея отойти и унести свет.
Тоскливо глядя на бутыль с водой, она жалела, что там не водка.
Наташе тоже было плохо, раз за разом она срезала и срезала, изо всех сил стараясь не думать о том, что именно режет.
- Возьми в сумке темную склянку и прижигай следом за мной.
- Ташка, мне плохо! – простонала Оксана, но за склянкой сходила. – Я не смогу!
- Тогда держи! И факел ближе, мне не видно! – раздраженно буркнула Наташа.
Она сама была бы рада, переложить на чужие плечи неприятное занятие, а когда дело дошло до груди, совсем невмоготу стало. Тяжелых увечий там не было, но для подробного осмотра воспаленных рубцов пришлось срезать клочья кожаного жилета и лохмотья некогда зеленого бархатного плаща. Мокрый от испарины, юно́л тяжело дышал. Глядя на его изуродованный торс, Наташа облизнула в раз пересохшие губы не зная, как действовать дальше. Закусив губу, она продолжала срезать дрожащими руками обгрызенные и подсохшие кусочки кожи.
- Черт, поседеешь тут с вами! – побелев, как плотно, она тыльной стороной руки вытерла влажный лоб, оставив кровавый мазок.
- Говорю же, думай о нем, как о лошади! - через плечо посоветовала Оксана, в прочем не торопясь оборачиваться.
- Хрен редьки не слаще! Можно подумать лошадь не живое существо! Дай лучше другой тампон.
А потом настало время уколов. Торопливо набирая в руку наполненные шприцы, Наташа с опаской поглядывала на своего пациента.
«Господи, ну потерпи еще чуток, не приходи в себя!»
Застыв над неподвижным крупом, она попыталась найти место для укола, чувствуя, как от пленника волнами расходится лихорадочный жар. Жуть! Но любопытство не испугать, взгляд отстраненно следил за линиями сильного тела.
«Хм! … Надо же, вместо конской шеи - мужской торс! Чего только природа не выдумает!»
По всему позвоночнику тянулся узкий темный клин шерсти.
«Дотягивается до шеи или нет?... А ведь по животу тянется такой же, … но кажется, останавливается на груди, а не под шеей? … Черт, как же его жалко!»
- Ташка, ты долго еще?
- Нет! – Наташа торопливо шлепнула рукой с зажатой между пальцами иглой, вогнав ее в мышцу целиком. – Ой!
И закрыв рот рукой, замерла, вглядываясь в затылок раненного.
- Ташка, коли!- закатила глаза Оксана.
- Колю, колю! … Но мне все кажется…
Обкалывая карман возле ребра, Наташа старалась теперь уколоть деликатнее.
- Так что же тебе кажется?
- Ну, вдруг очнется,… а я тут шлепаю его … по крупу, ой, по заду! – смущенно улыбаясь, Наташа продолжала свой труд.
- И что! Резала, резала, а теперь спохватилась! – фыркнула Оксана. – Может, его заинтересуют твои действия?
- Да ну, тебя!
Сделав еще пару уколов, Наташа двинулась дальше, промокая и прижигая раны.
- Эх, жаль шрамы останутся! И хромать долго будет.
- Хромать?! – удивилась Оксана и подала еще пару уколов. – Откуда ты знаешь, может он больше не сойдет с этого места?!
– Я хочу ему помочь, – С твердостью прошептала Наташа и сделала очередной укол в плечо руки. - Надо подумать.
- С ума сойти! Тоже мне спасатель! Что ты можешь сделать, в кармане его унесешь?!