Страница 28 из 241
- Пошли отсюда!
- Куда? Мы не дойдем до склепа, огня не хватит! – едва не всхлипывала дрожащая Наташа.
Сейчас она, пожалуй, не смогла бы уверенно сказать, трясется ли от мокрой одежды или от страха перед походом по подземелью вслепую?
- Не бойся, я с тобой! – в голосе Оксаны зазвучали спокойные нотки. - Пойдем быстро, а на двери склепа тоже есть засов.
- Так ты говорила, что он не работает!
- Я не пробовала его расшатать. Постучим чем-нибудь, … он расположен ниже и возможно, будет проще.
Оксана говорила так убедительно, что Наташа немедленно согласилась. Запалив фитиль крохотного свечного кусочка, они шарили по полу в поисках оброненной Оксаной зажигалки, пальцы то и дело натыкались на какую-то склизкую дрянь, обе брезгливо вздрагивали и ойкали.
- Вот она! Все, уходим! Быстро!
Идти, а вернее бежать по коридору пришлось со всей возможной поспешность, сумки и бутыль с водой очень осложняли движение, но с этим приходилось мириться, свеча могла скоро погаснуть. Тратить зажигалки не хотелось, мало ли как оно обернется на обратном пути?
Спустя пять минут пол выровнялся, значит, скоро начнутся длинные ступени.
«Долго. И у кого только хватило терпения долбить в горе такую длинную дорогу! ... Не забыть пересчитать ступени!»
Наташа часто оборачивалась назад ожидая волчью погоню, озвучивать вслух мысли не стоило, облеченные в словесную форму, они могли реализоваться с поразительной точностью. Наступая на пятки хромавшей подруге, Наташа в страхе испытывала тошнотворное давление темноты за спиной; пересчитывая полученные синяки, она уже сожалела об упрямстве и том рвении с каким настояла на возвращении.
«Может, зря идём? … Это ведь прямое вмешательство в события чужой реальности … может, пленник должен именно умереть?»
Меланхолия завладевала душой тем активнее, чем чаще вспоминались кресло и винегрет, в желудке тянуло, съеденное ли яблоко тому виной или просто страх вызвал спазмы, неизвестно.
- Ты чего там копаешься? – обернулась Оксана на хруст целлофана.
- В желудке нехорошо, – Наташа отломила кусок мягкой душистой булки. – Хочешь?
- Нет! – Оксана скривилась.
- А мне страшно.
- Это же твоя мечта!? – поддела Оксана.
- Мечта. Но темнота в предпочтения не входит…. Ой!
Свеча погасла, погрузив обеих в вязкой ватной тьме.
- Спокойно, – Оксана зажгла свою зажигалку и потерла обожжённые пальцы. – Хотя, лучше бы идти на ощупь.
- Ты что! – перепугалась Наташа.
От мрачной перспективы, булка мгновенно потеряла вкус.
- Вот поэтому, я трачу свой бензин, давай жуй быстрей, а то его всего с гулькин нос.
- Я могу, есть и на ходу.
Потянулись длинные ступени, требующие внимания, зажигалка освещала плохо, больше служа для ободрения духа, нежели в качестве источника света.
Вскоре Наташа опять нарушила мерность движения.
- Черт!
- Что там опять?
- Со счета сбилась, не знаю, какая эта, то ли сорок два, то ли сорок три!
- Нашла о чем переживать, у меня – зажигалка гаснет.
- Сейчас свою достану.
- Нет, ее будем беречь. Давай руку.
Через мгновение они снова оказались в темноте.
- Спокойно, мы обе знаем, здесь провалов нет, - успокоила подругу Оксана. - Боковой ход остался за спиной. Впереди, только винтовая лестница и всё, считай, пришли!
Идти без огня, это все равно, что завязать глаза, тепло руки подруги, тяжесть бутыли с водой, вот и все ощущения. Из страха споткнуться об очередную ступень, шаги сократились вдвое, прежде чем шагнуть, невидимый пол осторожно ощупывался ногой.
К неудобствам темноты прибавился патологически обострившийся слух, шорохами более всего страдала Наташа.
- Стой! … Ты слышишь? … Вот! … Слышишь? ... Что это?
Задерживая движение, она подолгу вслушивалась, доказывая реальное приближение источника звуков. Оксана злилась, но что-либо изменить не торопилась, у страха не только глаза велики, но и уши. Шорохи мерещились и ей, но скрип пещинок под ногами мог сыграть плохую акустическую шутку. Закусив губу, приходилось упорно тащить за собой спотыкавшуюся о собственные ноги подругу, а та постоянно дергалась, стряхивая с себя несуществующих насекомых, или взвизгивала якобы от прикосновения к руке холодного волчьего носа. По счастью, длинные ступени кончились, следующая за ними крутая лестница вселила надежду на скорое окончание пути. Руки пришлось разнять и идти гуськом, в абсолютной темноте и без того высокие ступени неожиданно выросли еще, поднимая ногу, уставшие девчонки часто спотыкались. Наташа переживала не столько за новообретенные синяки, сколько за хрупкость ампул и склянок, оберегая бесценный пакет, она сильно отстала, нашаривая ногой каждую следующую ступень. Не забывая про счет, она часто отвлекалась на легкие сквозняки и приглушенный шум дождя, тщетно надеясь увидеть в темноте проблески света, а очередная ступень, в отместку за присвоенный номер, коварно бросалась под ноги, выбивая равновесие.