Страница 18 из 241
И не утруждая себя объяснениями, тут же на гортанном языке желчно добавила еще парочку слов, по эмоциональности явно смахивавших на брань; Оксана покосилась на зеркало. В черной глубине стекла, кроме крупных миндалевидных глаз, проступали черты довольно странного нечеловеческого лица с невыразительной линией носа и губ, всё того же кроваво-оранжевого оттенка! С циничной надменностью, возведя глаза к верхнему краю своей бронзовой рамы, лицо беззвучно растворилось в черноте.
- И так? - привлекла к себе внимание девица.
- Ты кто? - Оксана во все глаза таращилась на преобразившуюся собеседницу.
- Я, моя светлость, графиня Нибе́ль Да́нри, но тебе это ни о чем не говорит! … Ты здесь, потому что мне нужна твоя кровь, – беззаботно улыбнулась она.
- Что! – Оксана попятилась, но ноги приросли к полу, тело перестало повиноваться, скованная невидимой волей она застыла под хищным взглядом злодейки.
- Неплохо! – оскалилась графиня.
* * *
-Ты что, даже шага не могла ступить? – прошептала завороженная Наташа.
Оксана отрицательно замотала головой.
- Какой ужас! Слушай, а зеркало? Оно, действительно, говорящее?
- Не знаю, но в комнате, кроме него, никто больше отвечать не мог.
- А что было дальше? Кровь! … Она взяла ее у тебя?
- Вот из этой раны, – остановившись прямо на дороге Оксана засучила рукав холщевого балахона, открывая повязку на сгибе локтя.
С невозмутимым видом, она принялась разматывать не слишком чистую ткань.
- Не надо! – растерялась Наташа.
- Нет уж, посмотри. Это важно.
Воспаленная, мокнущая с омертвелыми краями, рана сильно напоминала язву. Пунцовая плоть с темными веточками сосудов и покрытая мутноватой пленкой издавала дурной запах тления и гнили.
- Боже! – отшатнулась Наташа.
- Красивого мало, – Оксана болезненно поморщилась и подняв длинный подол балахона свободной рукой достала из заднего кармана джинсов тот самый темный флакон, который отняла у цверга. Откупорив зубами пробку, осторожно капнула на рану пару капель, темная жидкость масляной кляксой растеклась по ране и проступавшие под кожей сосуды заметно побледнели.
- Фу! Что это такое!? – отпрянула скривившаяся Наташа. – А воняет-то как!
- Зря морщишься. Я жива только благодаря этой настойке.
- Жива?!
- Эта рана, смертельная, – хладнокровно пояснила Оксана.
- Да ладно! Если только в ней яд! … Но он бы тебя уже убил! – Наташа от растерянности не знала, что сказать.
- Ну, тебе все еще интересно? - Оксана спокойно забинтовывала руку.
– Ты шутишь?!
- Ташка, я рассказываю тебе реальность. Ведьма или кто там она, взяла мою кровь и себя тоже порезала, правда другим ножом, всю кровь собрала в бокал. Она творила какое-то колдовство! А потом выпила. … И в такую дрянь превратилась! … Мне чудом удалось убежать! А ты говоришь о шутках!
- Но как же ты от нее сбежала?
- Мне помог Леп.
- А это кто?
- Сейчас расскажу, – Оксана задумчиво продолжила путь. – В башне было для нее тесно, это спасло мне жизнь.
- В кого превратилась графиня? Как она выглядела?
- В жуткую крылатую тварь, описать не могу! Такие уродины, разве что в сказках бывают! У нее размах крыльев чуть ли не пять метров!
- А дальше! Ну, не тяни же!
- Мне удалось вырваться …
* * *
…Скрипучая деревянная лестница с перилами из слоновой кости короткими пролетами спускалась вниз. Спотыкаясь, Оксана чудом удерживалась на ногах, к счастью, горячо любимые шпильки остались дома, небольшие каблучки позволяли прыгать через ступеньку. Не было времени обращать внимание на гобелены с охотничьими сценами между лестничными пролетами, глаз замечал только масляные плошки с горящим фитилем в масле. Необходимость спасать свою жизнь заполнила все сознание, в голове билась только одна мысль – не упасть. От слез все искажалось и плыло, ноги с каждым шагом наливались свинцом и едва двигались, а сверху нарастал, стремительно приближался оглушительный вой. Дикие вопли с визгливыми нотками, поднимались до едва выносимых болезненных частот, пробирали до костей, дергали нервы, заставляя шевелиться волосы. Обливаясь слезами и ощущая затылком накатывающие волны ненависти, Оксана кричала, захлебываясь ужасом и молила свою мать о защите.
Вот и массивные, тяжелые двери. От нервного перевозбуждения засов-щеколда никак не поддавался, обезумев, Оксана билась и билась, обламывая ногти.