Страница 138 из 241
- А я при чем? Вы же послали ко мне Фила! Теперь все графство знает, что у меня есть больной на всю голову брат, а главное я – ваша … любовница!
Она с хитрой ухмылкой понаблюдала растерянное выражение мелькнувшее у Лидо, но посол быстро взял себя в руки:
- О! А вы забыли, моя дорогая, как требовали только именно эту птицу? – уперев руки в бока, воскликнул Лидо́.- Вы же отказывались отвечать моему Королю!
- Маленькие слабости есть у всякого, – пожала она плечами и прильнула к мутному окну, но посол грубо толкнул ее на спинку сиденья и задернул шторку.
- Прекратите паясничать и оставьте свои капризы! Сейчас мы едем ко мне, и вы немедленно отправитель под замок! Да, да, я запру вас в подвале, чтобы вы не сбежали в окно! А потом напишу Его Величеству и отправлю вас в Катали́нию. И не смейте возражать!
- И напишите Его Величеству, что я ваша любовница, - она игриво подмигнула.
- Мне еще очень дорога моя голова! - посол погрозил пальцем и отвернулся.
Нет, Нибе́ль не расстроилась по поводу неминуемого заточения, как не приняла близко к сердцу грядущие перемены, об этом еще будет время подумать, надо лишь добраться до кабинета Лидо́. Больше всего Нибе́ль огорчало отсутствие обожаемого дара Обольщения! Он всегда распространялся невидимыми радужными волнами, и мурашки на коже служили тому легким эхом. Теперь, сидя рядом с послом, Нибе́ль ощущала себя едва ли не голой, дар был второй кожей, прочной скорлупой, браней ломавшей копья, оковы всех врагов! Вот почему она не пыталась возражать против насилия барона, не ведомый ранее страх слабого заставлял подчиняться сильному.
Поздним вечером экипаж въехал на постоялый двор, где накануне Лидо́ оставил своих лошадей, он собирался перепрячь карету и без передышки ехать дальше в А́плин. При виде слуги с продуктовой корзиной Нибе́ль впала в депрессию, надежда провести ночь в покое и сытости, в нормальной кровати под просушенным одеялом рухнула.
- Ну почему мы не остались? – капризно вопрошала она, разминая затекшую поясницу.
- Потому что у меня есть дела. А что до вас, моя дорогая графиня, чем меньше вас будут видеть посторонние, тем лучше, – холодно ответил Жан и принялся выкладывать съестное из корзины.- Потерпите немного, скоро отдохнете.
Раздраженно закинув ногу на ногу и покачивая мокрым башмаком, Нибе́ль мрачно сверлила взглядом начавшую лысеть макушку посла, борясь с желанием плюнуть на нее. Этот кретин не понимал, не хотел понять, как хочется посидеть в горячей воде, вновь почувствовать тепло одеяла и уют перины! Ему не понять, как здорово быть человеком, а не цепляться лапами за спинку кресла и страдать от зудящей под перьями кожи. В досаде Нибе́ль резко опустила ногу на необдуманно выставленный сапог Лидо́, чтобы хоть как-то отомстить за все, что с ней произошло.
Посол охнул, едва не выронив бутыль с вином.
- Будет вам дуться графиня, – дипломатично заметил он, убирая ушибленную ногу под сиденье. – Попробуйте вино, в этой гостинице оно очень приличное.
Вино под названием «Летний закат», действительно, оказалось хорошим, правда «Гли́мский рубин» настроение поднял бы куда лучше, но жаловаться не приходилось, ужин получился славный - куриные крылышки в меду, сыр, копченая свиная колбаса с горчичным соусом, горячие булочки, клубничный мусс и фрукты.
На сытый желудок всегда скоро засыпается, вот и посол быстро засопел в своем углу, подложив под голову шляпу. Нибель страдала от сонливости ужасно, но едва стоило закрыть глаза, как возникали черные остроги, ледяные цепи и холодный сумрак Вечнотишья, а главное, медленно бредущая поодаль высокая фигура - Гасящая Жизни неустанно продолжала искать. Всякий раз богиня под взглядом оборачивалась, Нибе́ль вздрагивала, просыпаясь от непроизвольного желания укрыться. Так всю ночь и просидела она, не сомкнув воспаленных глаз, карауля спокойный сон посла; к рассвету были съедены все яблоки и виноград.
А́плин, сквозь мутное от воды стекло, не пестрел красками нарядных дам и кавалеров, по улицам не катили золоченые резные кареты знати и купечества, не скрипели телеги угольщика, никто не гнал скот, не скакали воинственные юнолы, по дождливому городу не бродили даже свиньи, всюду неслись потоки воды.
На рытвинах и ухабинах влага проникала внутрь экипажа, Нибе́ль торопливо поставила свои башмаки на соседнее сиденье. Сырая промозглая ночь пробрала до костей, чтобы хоть немного согреться пришлось разуться и поджать озябшие ноги под себя.
Ее действия пробудили Лидо́, зевнув, он потянулся и обнаружил свои сапоги в луже.
- О! Мы уже доехали! – обрадовался Жан заметив за окном городской пейзаж, потом пошарил голодным взглядом в пустой корзине и принялся собираться.
Спокойная уверенность, с какой барон накинул плащ и расправлял помятую шляпу, очень раздражала Нибе́ль.
Наконец, экипаж въехал во двор, и только после того как ворота закрылись, ей было позволено выйти. Злая и закутанная в плащ точно прокаженная, она прошла в небольшую слепую комнату на первом этаже пропахшую едкой полынью.