Страница 126 из 241
Каждый человек хоть раз в жизни видел во сне кошмары. Они бывают разные –пережитый наяву шок, упущенное время, запертые узкие пространства, бегство от кого-то, ватное не подчиняющееся собственное тело, когда идешь будто сквозь пространство сопротивления, глаза не открываются в момент опасности, точно веки свинцом налитые.
Наташа боялась подвалов, и самым худшим кошмаром считалось сновидение с беготнёй по бесконечным сумрачным коридорам, мимо бесчисленных труб тянущихся вдоль стен.
Под горами пресловутые трубы отсутствовали, но это не делало коридоры менее страшными. Поворот, прямо, прямо, снова прямо, направо, прямо, налево, снова прямо, поворот, за спиной жуткий драконий рык и вопли цверга. Ох, как же Наташа теперь его ненавидела! Скорей, скорей, прямо, направо, мимо мало приметных узких коридорчиков и ниш, бегом, бегом, бесконечность не кончается, колет в боку и дышать не возможно, сил не осталось. Видя, что она отстает, юнол крепко схватил за руку и буквально поволок за собой, поворот, прямо, прямо и снова прямо, опять поворот, а в следующую секунду в глаза ударило яркое пятно далекого света – свобода!
- Беги! - прохрипел он, и потянувшись к углу, резко оборвал не то пружинку, не то веревку.
Открывая за собой нишу, начал движение кусок стены - дверь! Упершись плечом в медленно поворачивающуюся плиту, юнол попытался придать ей ускорение.
Ну, и куда бежать в одиночку, чтобы как Оксана попасть в волчьи зубы? Недолго думая, Наташа тоже принялась толкать неповоротливый монолит, двигающийся со скоростью улитки. Верещащий хорек метался, вскакивая то на голову, то на плечи. С противоположной стороны резко ударили, сила толчка была столь велика, что Наташа отлетела на пол, юнол устоял, но его едва не отшвырнуло; плита остановилась, в щель начала протискиваться разгоряченная морда дракона.
- Ой, мамочки! – от ужаса подвывала–попискивала Наташа, ничего не видя перед собой от слез.
Плита вдруг хрустнула и остановилась совсем давая понять, что двигаться больше не намерена.
- Бежим! – выдохнул юнол, подхватил Наташу, разворачивая ее в противоположную сторону, где ярко светил дневной свет. – Быстрей! Быстрей!
Следом за его хвостом, Наташа неслась опрометью от всей души желая беснующемуся позади дракону сдохнуть. Да, уж этот бег она запомнит на всю жизнь, казалось, спасительный просвет маячит на другом конце света, а не в ста метрах.
Небольшая поросшая травой и лопухом щель находилась немногим ниже уровня земли, а дальше лес и бесконечный дождь.
Подхватив Наташу, юнол буквально выбросил ее на поверхность, но сам неожиданно замешкался, при наличии четырех ног оказалось затруднительно преодолеть полтора метра с места. Разбег взять негде - в щель он пролез с трудом, травмированная задняя нога хорошего толчка не давала, вытянуть себя на руках он тоже не мог. Наташа заметалась, проклиная в душе чудачку-природу, за столь неудачный эксперимент по объединению человека с лошадью. Вот для чего такие развлечения? Правда, не в пример лошади, юнол остался адекватен и сообразителен – в истерику не впал, а стараясь подняться выше, принялся рушить себе под ноги землю и камень, но дождевая вода всю намеченную опору под копытами превратила в жидкое месиво.
- Неси сучья, ветки, все что найдешь! – деловито пробасил он.
Его завидное хладнокровие придало сил, встрепенувшаяся Наташа кинулась к ближайшим деревьям, где под руку попадалась все больше несущественная мелочь – тоненькие веточки, трухлявые остатки пней, мелкие камни; чуть дальше нашлись крупные сучья, гнезда папоротников и валуны. Наташа тащила выдранные с корнем кочки, надрываясь, катила камни, волокла полусгнившие ольховые жердины. Страх душил, едва стоило повернуться спиной, потерять юнола из вида, как мгновенно возникал навязчивый слуховой мираж - сытое чавканье Ляли. Возбужденно метавшийся рядом хорек добавлял паники, на своем незатейливом языке он торопил, как мог. Вымотанная, на дрожавших ногах, Наташа снова и снова бежала к ближайшему ельнику, пробиралась по кустам и обдирая руки ломала ветки. Только когда юнол поднялся до уровня грудины над поверхностью земли, ему удалось выпрыгнуть. Бинты и пластыри некогда белые превратились в грязные мокрые клочья, а попона, видимо, осталась в склепе.
- Уходим, – прошипел он морщась, и сильно припадая на заднюю ногу, направился в чащу.
Хорек, утопая в густой траве, прыгал рядом, явно просясь на руки; юнол подхватил мохнатого друга и вдруг замер. Наташино сердце пропустило один долгий удар, но как она ни напрягала слух, кроме шума капель по веткам да редких птичьих пересвистов ничего расслышать не смогла.
- Что там? – не выдержав, шепотом спросила она.
Внимательно вглядываясь в кроны деревьев, юнол поднял указательный палец, требуя тишины.
Ели, дубы, клены, все большие корявые и старые, кое-где меж ветвей попадались клочья тумана, и всюду пелена дождя, на первый взгляд ничего особенного.
Удовлетворившись увиденным, он поманил за собой; подражая его неслышным движениям, Наташа старалась ступать осторожнее, и тщательно выбирая место для очередного шага, заметно отстала. В незнакомом лесу очень неуютно, постоянные оглядывания отвлекали от дороги, и скользкий позеленевший корень остался без внимания, сдавленно пискнув, поскользнувшаяся Наташа полетела на мокрую хвою.