Кхарул

Домишки из дерева, вырубленного, вероятнее всего, в чаще близ нарракотских стен, стояли чуть косо, глядя друг на друга по обе стороны разделяющей их караванной дороги. На протянувшейся улочке было довольно чисто, если не считать вездесущей пыли. Объявшие деревню сумерки ничего не могли поделать с тёплым и ярким огнём факелов почти у каждого дома. Ароматы еды дразнили, мешаясь тут же с целой вереницей всевозможных запахов. На крылечках, тут и там, сидели усталые жители, мужчины и женщины. Все как один с изумлением и нескрываемым любопытством смотрели на странного незнакомца, забредшего к ним в деревню. Более всего их волновали, вероятно, широкие оковы на его руках. В окнах домов горел свет, слышались детские голоса, лёгкая суета. Вечер готовил жителей ко сну, но сейчас было то время, когда можно отдохнуть после долгой работы, посудачить, поболтать, пропустить кружечку.

Именно этот уют простой жизни так чужд всегда был Кхарулу и так желанен после всех беспокойных событий. Он просто проникся всем тем, чем жила эта деревня. Ощущение отдалённости от всех передряг, тягот и лишений последних лет, а также от его непонятного задания, вселяло в тёмное сердце хоть частичку тех радостей, которые наполняли вечерний воздух в этом забытом всеми месте, живущем своими обычаями. Кхарулу не терпелось окунуться в это ощущение с головой.

Большое двухэтажное здание трактира встретило его ароматами жареного мяса, острых приправ и согревающих напитков. Словно зачарованный, он побрёл на этот зов. У входа в трактир стояли двое, уже отведавшие чего-то, и заплетающимся языком беседовали, даже не заметив такого странного посетителя, что прошёл мимо них. Свет, льющийся из этого здания, и тепло большого очага затягивали усталого путника в  уютные объятия.

Ступая уже на крыльцо, Кхарул заметил на противоположной стороне улицы ещё одно двухэтажное здание, размером меньше трактира, но больше всех остальных  немногочисленных домов в деревне.

Сцена, развернувшаяся рядом с домом, заинтересовала Короля. Возле крыльца его стояла женщина, окружённая пятью здоровыми верзилами, самый огромный из которых о чём-то разговаривал с этой женщиной, дерзко касаясь её щёк своими ручищами.

Пристально вглядываясь в неясные в ночном воздухе очертания женщины, Кхарул понял, что не в силах отвести от неё глаз. Она была безумно красива. Она была уже не девушкой, на вид среднего возраста, по меркам южан. Жители Империи в среднем живут около двухсот лет, в течение которых до пятидесяти лет их облик подвержен старению. Затем этот процесс как будто останавливается, замирает, и вплоть до ста пятидесяти лет южане не меняются внешне. Начиная с этого возраста, их тело вновь продолжает жизненный путь, приводящий к последней точке их бытия. Поэтому на вид женщине, которую так жадно пожирал глазами Кхарул, было около тридцати.

Кхарул был старше неё примерно на… 970 лет. И показалось ему вдруг, что за всё это время своей долгой жизни он не видывал подобной красы. Она взбудоражила его разум так, что ему непременно захотелось разглядеть её поближе. Даже отсюда он сумел разглядеть её пышные формы. Кхарул подумал о женщинах, что видел он тысячами на родине. В Джарр-Кхагарр все женщины, что удостоились чести отдать себя Королю, были стройными, худенькими, у всех были либо чёрные, либо синеватые волосы. С этой красавицей не могли сравниться даже правительницы Запада. На кругленьком личике горели встревоженные глазки -  два истинных самоцвета. Копна блэджевых волос, заплетённая в хвост, спускалась на нежные плечи и дальше спадала на грудь, очаровывавшую Кхарула сильнее всякого колдовства. Вся эта лёгкая полнота женщины, едва различимая под зелёным платьем, стягивающим талию корсетом, просто поразила Кхарула. Она словно подчёркивала необычность и какую-то сказочность этой жемчужины Империи. Но всё же тревога и страх в глазах прелестницы перед этими грязными громилами удручали Короля.

Конечно, он хотел обладать ей, захотел в ту самую минуту, как впервые увидел. Никогда прежде он не видал таких необычных женщин - простых, но изящных, в то же время. От этого желание росло сильней. Но всё ж, услышав свой урчащий живот, Король махнул рукой на что-то явно несправедливое, что творилось у дома напротив, и направился в трактир.

Лишь только переступил он порог и оказался в просторном помещении, где пол был выстлан широкими досками, центр был обставлен трухлявыми столиками, а на второй этаж вела серая чуть покосившаяся лестница, как тут же его окутали ароматы жареного мяса, тушёных овощей и горячительных напитков. На первом этаже располагалась харчевня. Несмотря на дряхлость и здания, и мебели, здесь было довольно уютно: можно было посидеть у занавешенного окна и подумать о былом, а можно примоститься у стойки. Лампады и факелы ярко, но достаточно мягко освещали весь первый этаж, создавая ощущения уюта и такого близкого и желанного покоя. Кхарул обратил своё внимание на стойку с пятью стульями сразу. На одном из них сидел единственный в сей поздний час посетитель – старичок, явно завсегдатай, потягивающий что-то пенистое из увесистой кружки. Днём, вероятно, в этом заведении не было особо густо, но в такой час всеобщего отдыха Кхарул ожидал увидеть шумные компании жителей за столиками и у стойки. Но усталых работяг деревушки сегодня, похоже, хватало лишь на то, чтобы добрести до постели. Кхарулу это было по нраву, он не любил скопление пьяного низкородного сброда. Когда-то этого незнающего страха властителя Джарр-Кхагарр окружали тысячи воинов и ещё больше тех, кто молил на коленях его о пощаде. Сейчас же, Кхарулу хотелось тишины и покоя, что показалось даже ему самому несколько непонятным, учитывая то, что одиночество было его спутником минувшие двадцать два года.