Страница 31 из 38
- В деревню? – с удивлением переспросил Кхарул. – Так ты хочешь войти туда? Хммм… Зачем?
Император не выдержал. Ненависть переполняла его. Жизнь его дочери, её судьба в неведении! Он схватил Короля в очередной раз и врезал ему кулаком по челюсти. Рука Луциана, одетая в латные перчатки, сбила Кхарула с ног, повалив на землю.
- Говори, ублюдок! – вскричал Луциан, мрачно возвышаясь над ненавистным убийцей его супруги. - КАК?!
Кхарул поиграл ушибленной челюстью и медленно поднялся.
- Забудь, Луциан. Секрет перехода реки, хождения на свету и во Тьме, навсегда остался в Чёрных Землях. С моим исчезновением оттуда исчез и он. Я единственный, кто способен ходить по обоим берегам.
- Тогда ты это и сделаешь! – сказал Луциан гневно. – Как я и предсказывал, ты пойдёшь в эту деревню.
Кхарул нахмурился, и две большие морщинки выступили у него на лбу.
- Что же это? - в изумлении спросил он. - Что же ты так надеешься там найти? Что там, Луциан?
Император посмотрел снова на восток, мысленно отправился туда, где за горизонтом тёмная почва осквернённой деревушки исторгала тьму. И тут, словно забыв, что разговаривает со своим заклятым врагом, тихо произнёс.
- Там моя дочь.
Кхарул недоуменно посмотрел на восток.
- Там? Откуда?
Император понял, что этого разговора не избежать и взглянул на него.
- Мою дочь похитили ночью. На следующий же день мы обнаружили эту деревню. Моя дочь - дитя мудрости моей жены, вероятно, унаследовавшая волшебную силу Анад… – Он замер на минуту, сознавая вдруг, кто именно стоит перед ним и слушает упоминания об Анадэль, но продолжил. – Я чувствую, как Лиана взывает ко мне, словно волшебная сила доносит её слова. Я слышу, как она зовёт меня и говорит, словно во сне наяву, что она в страшном, тёмном месте. Я чувствую, что она – пленница тьмы. Твоей Тьмы. Тьмы Чёрных Земель!
С трудом правитель Империи сдержал подступившую слезу. Он не собирался показывать свою слабость перед Кхарулом. Король слушал и чувствовал страдания Императора. Это доставляло ему безумное удовольствие, но мысли о его дочери озадачивали. Каким образом она взывает к нему оттуда, какая же сила кроется в ней, способной направлять своё волшебство, будучи во Тьме? Хотя первым делом вставал вопрос, как она вообще может там находиться и оставаться в живых?
- Что же дальше? – прервал Король молчание. – Ты хочешь, чтобы я пошёл в эту деревню и?..
И тут до Короля дошёл смысл всей этой затеи.
- … и спас твою дочь? – и Кхарул в изумлении расхохотался. – Да разорви меня тхар на части, но не стану я помогать тебе! Спасти его дочь! Да я плевал на тебя и на твою дочь, и на всю твою ничтожную семейку!
На этот раз Император не стал его бить. Он выхватил из ножен Линуэр и быстрым движением приставил его лезвие к горлу Кхарула. Он готов был пролить чёрную кровь. Готов был отсечь ненавистному Королю голову. Он просто жаждал убить его.
Лишь вовремя подступивший к ним звездочёт смог предотвратить неизбежное и успокоить Императора, заставляя отпустить Кхарула и взять себя в руки. Луциан отвёл меч от шеи Короля Чёрных Земель.
- Убеди его, мой добрый друг, - сказал он через плечо Уэлиусу, поворачиваясь спиной и отходя. Звездочёт приблизился к Кхарулу. Не моргая, сурово взирал он на него. И вытянул вперёд руку.
Это был его шанс. Шанс для Короля. Слишком хорошо он знал, что сейчас произойдёт. Он знал, что его усталое от тяжкой работы тело сейчас пронзит тысяча болей, агония скуёт ужасными оковами всё его нутро. Вновь он вспомнил, как органы внутри его мощного тела разрываются, как ломаются кости, как всё горит. И поэтому он не стал дожидаться. Стремительно метнулся Король к Уэлиусу, схватил его шею, намереваясь одним движением свернуть. Воины не успели среагировать и остановить его. Они ринулись к нему. Но не успели.
Разрывающая изнутри боль скорчила Кхарула и повалила его на прохладное покрывало густой короткой травы. Боль, ужасная и невыносимая, приобрела новые оттенки. Словно что-то сдавило его горло и отрывало медленно конечности от туловища. Агония объяла Кхарула целиком, и он кричал, обезумев от этой пытки, дрожа каждой клеткой своего тела.
В страданиях он чувствовал, что умирает, и ощущение близкого конца стало жечь его огнём, оно влекло его. Единственное, что окончит эти мучения. Смерть касалась его своими ядовитыми когтями. Он уже забыл, кто он. Он видел перед собой лишь боль.
И когда он увидел, как темнота застилает взор, всё вдруг неожиданно стихло.
Он лежал на траве, а над ним высились его враги. В глазах прояснялось. Боль ещё ощущалась в каждой частичке тела, но она уходила, возвращая затуманенное сознание к реальности.
В живот ему неожиданно упёрлось остриё Линуэра и обожгло его новой, хотя и не такой чудовищной болью.