Страница 145 из 290
– Может и так. – Сова закрыл глаза, опустил меч. Когда он снова открыл их, зелёный цвет сменился чернотой. Мир выцвел. Исчезли цветные лезвия и алые одеяла на кроватях. Кровь превратилась в серую бесцветную жидкость, как и весь мир вокруг. – Сколько ты пробыл в этом теле?
– Что, не ожидал? Привык считаться только с аларни? – Ястреб взмахнул мечом, стряхивая капельки крови. – Сорок один год, и все – в тренировках. Лучше сдавайся, а не то вам же хуже будет. Мой напарник не умеет сдерживаться, а так, возможно, я успею его остановить.
– Наша связь… – пробормотал Сова, чувствуя, как сердце вновь ускоряется, барабаня по и без того разболевшимся рёбрам. Перехватил меч поудобнее, опустил голову и несколько мгновений прислушивался к врагу. Поднял взгляд, посмотрел на Ястреба, замершего в пяти шагах. – Да, ты прав. Когда-то мы считали это слабостью и величайшим неудобством. Где это видано, чтобы летары, да ещё и аларни разных видов, уживались вместе. Мы ненавидели и презирали Силт Ло – а кое-кто и сейчас ненавидит – но презрение отступило, выяснились преимущества такой связи.
Сова выпрямился в полный рост и развёл руки в стороны. Он ощущал, как вместе со скоростью подступает безумие, вытесняя разум, и решил поддаться ему. Рёбра заныли под безустанно колотящимся сердцем, разгоняющим кровь по организму.
– Позволь спросить. Кого ты видишь?
Ястреб помедлил с ответом, ожидая подвоха. Белок в глазах вытеснил оранжевый цвет, зрачок почернел.
– Смутно вижу сову. Ты слишком мало пробыл в этом теле, не знаю, какую именно.
– Тогда позволь представиться. – Сова картинно поклонился, отведя левую руку с кинжалом назад, а правую, с мечом, прижав к груди. – Филин.
Его противник замер. Сова слышал, как бешено заколотилось в груди его сердце. Да, злись, сильнее. Человеческие чувства слишком сильны в тебе.
– Вы, – прошипел Ястреб.
– Мы, – согласился Сова.
Резко выпрямившись, он метнул кинжал, следом отправил в полёт меч, а за ним ещё один кинжал, последний, вытащенный из-за пояса.
Ястреб увернулся от первого кинжала, отклонил меч, хотя тот и ударил плашмя по руке, но второй кинжал вошёл прямиком в сердце. Летар захрипел, выронил меч, рухнул на колени и ухватился за рукоять. Сова неспешным шагом направился к нему.
– Теперь ты понимаешь, почему я предпочитаю зваться просто Сова. Мало кто из летар спокойно относится к нам, филинам. Слишком многим мы насолили в теле животных.
Ястреб выдернул кинжал и метнул в Сову, но тот легко поймал его налету.
– И насчёт нашей связи ты прав. Но мы делим не только слабые стороны, но и сильные. Твоя скорость высока, но ты слишком быстро выдыхаешься без выносливости. Да и никакое зрение не поможет разглядеть серый кинжал после такой радуги. Уж я-то знаю все способы обмануть глаза.
Сова подобрал радужный меч и кинжал. Ястреб попытался дотянуться до своего клинка, но жизнь стремительно покидала тело. Сова наклонился и одним взмахом кинжала перерезал горло до самого позвоночника. Гепард прав, так надёжнее. Даже удар в сердце летара убивает не сразу. Душа привязывается к телу, и чем дольше она пробыла внутри, тем крепче эта связь.
Сова отрезал кусок плаща поверженного противника, перевязал бедро. Рёбра продолжали ныть, но тут уж ничего не поделать. Дождавшись, когда сердце в груди Ястреба затихнет окончательно, спрятал меч в ножны и направился к двери.
В проёме его снова скрутило. На этот раз удержаться на ногах не получилось, от боли потемнело в глазах. Сова дополз до кровати и замотал головой, пытаясь прийти в себя. Болело буквально всё. Если раньше рёбра ныли, то теперь внутри всё горело, будто на них уронили огромный валун, переломав и раздробив все кости.
А если Ястреб был прав? Если Гепард не справится?
Отогнав эту мысль, Сова соорудил ещё одну перевязь, отрезав кусок от плаща Ястреба, и потуже затянул вокруг рёбер. Каждый шаг теперь отзывался болью, но это поможет близнецу.
Гепард бежал вниз по лестнице, за спиной слышалась тяжёлая звенящая поступь. Странно, что огромное тело, мчащееся следом на расстоянии пары дюжин шагов и едва не закрывающее собой проход, издаёт так мало шума.
Сворачивая наугад в развилках, Гепард наткнулся на дверь. Не пытаясь разобраться, открыто там или нет, он с разгона прыгнул вперёд, целясь пятками в замок. Затрещало дерево, что-то скрипнуло, и дверь распахнулась.
Гепард прокатился по полу, вскочил и остолбенел. То, что комната оказалась не освещена, и вообще без окон, его не удивило, как не смутило и отсутствие другого выхода. Но вот предметы, расставленные по комнате, навевали дурные воспоминания. Пыточная.
К стенам привинчены цепи, стоят колодки. Поодаль стулья с креплениями для рук и ног, на них навечно отпечатались следы крови. Дальше стояли и другие приспособления, большую часть из которых он успел испытать на собственной шкуре, но всматриваться не было ни сил, ни желания. Тогда не проходило и дня, чтобы он не проклял способность летар быстрее заживлять раны и надеялся умереть. Тело задрожало, не в силах пошевелиться под напором воспоминаний.