Страница 98 из 107
Глава 41
— Шикарная сцена. И кто режиссёр?
Брат Альфред сильно вздрогнул и отшатнулся от Астры. Она открыла глаза. Ночь сходила на нет. Тень сосен, окруживших поляну плотным кольцом, из чёрной стала серой. Некто, возникнув из тумана, перешагнул круг, выложенный из плоских валунов, в свете наступающего утра утративших серебряное сияние, и ставших просто камнями.
— Несанкционированное проведение религиозных обрядов? — сурово спросил человек, и Астра узнала его.
В серой курточке-ветровке, из-под которой выглядывают ослепительные, неуместные здесь манжеты. На манжетах посверкивают крохотные огоньки запонок. Отглаженные брюки идеальной стрелкой спадают на ботинки натуральной кожи. Анатолий Збигневич. Полицейский следователь.
— У нас есть разрешение! — прокаркал один из магистров. В бледном утреннем свете его атласный балахон утратил торжественность, и стал похож на опереточный костюм.
— Вот, пожалуйста, — на свет вынырнула сложенная бумажка, магистр торопливо развернул листок и шагнул к полицейскому. — Разрешение на сезонное проведение обрядов. Вот разрешение на однократный забой жертвенного животного. Справка от ветеринара…
Следователь с непроницаемым лицом глянул в протянутые бумажки.
— А где разрешение на сексуальные контакты в неположенном месте?
Магистры переглянулись.
— Это входит в ритуал, — сказал Высший магистр Никодим. — Все стороны согласны.
Он убедительно поглядел в каменное лицо следователя. На лбу его собрались морщины, брови поднялись домиком, придав магистру невинный вид туриста-ботаника.
— И госпожа Астра согласна? Она не хочет спросить, есть ли у партнёра алиби на момент убийства? Или её такие мелочи не интересуют?
— Это не я, — сухо ответил брат Альфред. Он неторопливо застёгивал брюки.
Астра поднялась с алтаря. Взялась ему за отворот кожаной куртки, распахнутой на груди.
— Так это ты?
— Вы уже на ты? — за полицейским стояли ещё двое. Один, в комбинезоне плотной ткани, обшитом многочисленными кармашками, нашивками и лямками. Карманы туго оттопыривались, за каждой лямочкой что-то цеплялось, торчало и висело. Через плечо у человека в комбинезоне устроился прочный ремень, из тех, на которых носят оружие или ценный инструмент. В ладони, затянутой в перчатку без пальцев, матово чернело дуло не то камеры, не то пистолета. Лица было не разглядеть под плотно сидящей кепкой с козырьком и тёмными, отливающими лиловым очками.
Второй, в куртке-косухе и потёртых кожаных штанах, смотрел прямо на Астру, и она медленно отпустила отворот Альфредовой куртки, чувствуя, как слабеют ноги и пустеет голова.
— Фома…
— Не могла удержаться? — холодно спросил он, оглядывая её голые ноги. Она торопливо подтянула штанишки, прикрыв ладошкой предательский след от оторванной пуговки на поясе.
— Я не трогал твоих родителей, Астра, — сказал брат Альфред. Он заправил рубашку под пояс, оправил куртку, и теперь спокойно стоял, опустив руки и глядя на полицейского.
— Есть свидетели, которые видели вас входящим в дом, — сухо произнёс следователь.
— Когда я вошёл, они уже были мертвы.
— Ты врёшь! — крикнула Астра. — Думаешь, я не помню, как ты бегал за мной с ножиком? Вы все тут живодёры!
— Их я не трогал. Жертву принесли до меня, — Альфред посмотрел на следователя. — Когда я выходил из дома, то заметил вас, господин полицейский. Не слишком ли рано вы прибыли на место?
— Вы меня видели? — удивлённо спросил следователь. Он с интересом воззрился на брата, почесывая кончик носа.
— И не только там, — сказал Альфред. Лицо его всё больше бледнело, бурые нитки царапин проявились, и брат стал похож на диковинного дикаря в ритуальной раскраске. — У дома госпожи Виктории вы тоже были.
— Это всем известно, — заметил Фома. — Мы тоже там были.
— Да, почти сразу… — Астра запнулась. А ведь верно, они всегда попадали на место раньше всех. Разве что... следователь.
— Господа, — мирно сказал Высший магистр Бенедикт. — Может быть, вы тут между собой разберётесь? А мы пойдём.
— Господа, — благодушно ответил полицейский. — Вы никуда не пойдёте.
— Вы не можете нас задержать, — настойчиво сказал Никодим. Он опустил руку с документами, и бумаги затрепетали от утреннего сквозняка.
— Могу, — полицейский улыбнулся, глядя на Никодима. — Могу и задержу.
На лбу Высшего магистра выступили бисеринки пота. Остальные магистры тоже усиленно потели, уставясь в упор на следователя. Тот был свеж, как огурчик. Блестели крохотные огоньки на белоснежных полосках манжет.
Астра приоткрыла рот. За спиной следователя нарисовался тот самый здоровенный мужик, у которого она стащила топор и котелок с ухой. Он неслышно подошёл и стал рядом с Фомой. Обвёл прозрачным взором поляну и внезапно подмигнул Астре. На поясе у него болтался прицепленный за дужку котелок.
Придушенно пискнула сестра Гонория. Магистр Евстахий, оттолкнув сестру, с неожиданным проворством рыбкой нырнул за алтарь. Гонория упала задом в траву, вытаращив глаза на возникшего из-за камня престарелого магистра с топором в руке. Астра вспомнила, что заснула здесь, сжимая топорище в ладошке с мыслями о местных волках. Ха, волки. Да они все давно разбежались, завидев людей.
— Не подходи! — проскрипел Евстахий, поднимая топор. — Ты не получишь её!
Сестра Гонория с трепетом взглянула на магистра. Он шагнул вперёд и заслонил собой Астру. Гонория вздохнула и упала на траву. Выпали из разжавшихся пальцев кружевные панталончики.