Страница 83 из 107
Глава 34
Оглушительно визжала сестра Гонория. Поднимая брызги, шлёпал по воде, высоко задирая ноги и односложно ругаясь, Высший магистр Бенедикт. Магистр Митрофан, выпустивший, наконец, поводок, барахтался, взмахивая руками и поднимая тучи брызг. Бенедикт шагнул к нему, пошатнулся, и провалился по грудь. Утвердился на ногах и протянул руку Митрофану. Тот, отплёвываясь, ухватился за протянутую ладонь. Высший магистр, пятясь, потащил его к берегу. У противоположного края водного пятачка мокрый, облепленный илом козёл Васька выбрался на сушу и деловито отряхнулся.
— Ногу судорогой свело, — пробормотал Митрофан. Пыхтя и отдуваясь, он шлёпнулся задом на берег и принялся расшнуровывать ботинки. — Там сразу глубина, и вода ледяная.
— Наверное, на дне ключ, — глубокомысленно заметил Никодим.
— Какой такой ключ? От черепахи Тортиллы? — съязвил Бенедикт. Он выжимал мокрые штаны.
— Просто ключ. Подземный источник. — Пояснил Никодим и отодвинулся, чтобы его не забрызгали.
Бенедикт встряхнул брюки и с отвращением натянул на ноги мокрую ткань. Митрофан надел ботинки. Огляделся. Козёл ломился в кусты на том берегу. Из зарослей дикой малины торчал только его лохматый зад и подрагивал куцый хвост. Митрофан обречённо выдохнул, поднялся на ноги и решительно зашагал вокруг озерка.
***
— Комары, как лошади, — брат Базиль с остервенением хлопнул себя по щеке. — Долго ещё? Ноги отваливаются.
— Кто же знал, что дорога закрыта? — Викентий стал, уперев ладони в коленки. — Скажи спасибо, девчонки довезли. А то стояли бы у обочины, как два тополя.
— Девчонки! — с горечью сказал Базиль. — Самой младшей полтинник светит!
— Ладно, нормальные тётки, всё на месте. Ещё и в гости звали.
Базиль скривился, скосил глаз, пытаясь рассмотреть припухшую губу. Викентий фыркнул:
— Та, блондинка, ничего. Я бы навестил.
— Брюнетка она, а не блондинка.
— А ты разглядел.
— Попробуй, не разгляди, — Базиль скривился, ощупывая помятую губу. Поправил лямку сумки. — Веди, бабский любитель.
Викентий сверился с картой:
— Впереди по курсу — Малые Кривули.
— А большие там есть?
— Есть. Туда дорога плохая.
— Помяни моё слово, они туда подались.
— С чего это?
— А с того. Если не повезёт, так во всём, — мрачно сказал Базиль.
***
— Нам везёт, — бодро сказал Бенедикт. — Смотрите, вот она.
Все посмотрели туда, куда указывал Высший магистр. В просвете между соснами сияла серебром круглая поляна.
Члены совета дружно вздохнули. Последнюю сотню метров они прошагали почти в полной темноте. Луч фонарика, что нёс с собой Бенедикт, выхватывал из тьмы древесные стволы, между которыми зияли провалы черноты. В искусственном свете каждая ямка казалась оврагом, каждый куст превращался в затаившегося хищника. Волчий вой, загнавший их в воду, отдалился, заставляя маленький отряд нервно озираться по сторонам. Вытащенный из куста малины и снова посаженный на поводок козёл Васька при этих звуках мелко дрожал и отирался мокрым боком о окончательно погубленные штаны магистра Митрофана.
Ступая друг за другом, они вышли на поляну, и столпились в центре идеально круглой площадки. Выложенные по краю поляны валуны мерцали, отражая лунный свет. Короткая, густая трава казалась покрытой инеем, и горел лиловым огнём большой угловатый камень, венчающий ожерелье из плоских валунов.
Они постояли, глядя на центральный камень. В свете луны он казался грубо вылепленным из куска лилового металла и потом вдавленным в землю ударом огромной ладони, от чего на его шероховатой поверхности остался след.
Козёл нагнул голову, и принялся чесать ухо о коленку, толкаясь мохнатым боком магистру Митрофану в брючину. Тот вздрогнул, отвёл глаза от камня, повёл плечами и сбросил рюкзак на землю. Рюкзак глухо брякнул.
— Осторожно, — сказал Высший магистр Никодим. — Остатки ритуальных предметов помнёте.
Митрофан присел над рюкзаком и принялся выкладывать на траву разнообразные предметы, завёрнутые в плотную ткань. Ткань была ещё запаяна в пластиковую плёнку, и Митрофан просто разорвал её.
Он стал разворачивать самый большой предмет. Показался округлый бок металлической чаши. Наконец внушительного размера ворсистый платок распластался по траве, и чаша заблестела под луной во всей красе. Она казалась сделанной из серебра, и покоилась на округлой ножке, словно кубок, сотворённый для великана. Объёмистые бока чаши украшал чеканный рисунок, изображавший людей вперемежку с животными, всех вместе перевитыми побегами невиданных растений. Узорчатые листья обегали выпуклое металлическое тело поверху, придав ободку волнообразный вид. Магистр задел чашу, и её вместительное чрево, в котором улеглась густая тень, отозвалось гулким звуком.
Открылись ещё свёртки, и на ткань лёг набор чашечек поменьше, каждая обёрнута мягкой тряпочкой, и вставлена одна в другую. Чашечки оказались миниатюрными копиями большой чаши, и имели каждая свою маленькую, округлую ножку. Рядом с чашками легли мешочки с ароматической травяной смесью и сушёными жуками.
Мешочков было много. Члены совета, налюбовавшись видом залитой лунным светом поляны, устало расселись на плоских камнях, и принялись наблюдать за действиями Митрофана.
Тихо звякнул металл, и магистр аккуратно выложил на расстеленный платок набор замысловато изогнутых предметов. Каждый предмет сидел в гнёздышке специально пошитого из кожи футляра. Десяток ножей с причудливо изогнутыми лезвиями, вытянутыми или с тупыми кончиками, с прорезями и без. Короткие и широкие, или длинные и тонкие, словно иголки. Шершавые на вид рукояти лежали в густой тени, и казались сделанными из чёрного камня.