Страница 41 из 107
***
Зал, предназначенный для церемонии, был освещён, как новогодняя ёлка, кондиционеры гнали прохладный воздух, и всё было на высшем уровне. Премьер, чинно восседавший рядом с первым лицом в государстве, являл собой воплощение элегантности. Первое лицо было, как всегда, вне конкуренции. Всё шло отлично, и все знали, что процедура эта лишь формальность.
Премьер прилично покивал в ответ на дежурную реплику первого лица, строго отмеренное и предельно корректное. На людях, да и в обстановке вне лишних глаз он был вежлив и выдержан со своим преемником, словно на дуэли. Субординация превыше всего, и никто не может сказать, что премьер таит досаду после своей отставки или недоволен своей ролью.
Он искоса посмотрел на своего преемника. Как неожиданно на него свалилась полнота ответственности, которой тот не ожидал. С тайным злорадством премьер вспомнил, как только что принесший присягу новоиспечённый президент увлёк ушедшего в отставку предшественника в кабинет, ставший его по праву, и предложил выпить на брудершафт. Должно быть, он хотел всего лишь сохранить дружбу с человеком, прослывшим смелым и дальновидным политиком. Премьер, а тогда просто бывший президент, вспомнил пузырьки дорогого шампанского, поднимающиеся со дна бокалов, взятых из его бывшего шкафа, где стояли накопленные за годы службы подарки. И ещё он вспомнил, как его личный секретарь и по совместительству телохранитель, глядя прозрачным взором на нового шефа, сообщил, что он переходит к нему по наследству. И как в ответ на пожелание удалиться и не мешать беседе секретарь неспешно растворился в воздухе, оставив нового президента выкашливать попавшее не в то горло шампанское. А премьер сочувственно постучал ему по спине. «Издержки профессии, дорогой мой» — сказал он тогда, предвкушая с минуты на минуту визит в этот кабинет своего бывшего советника по делам Существ. — «То ли ещё будет!» И как президент, надо отдать ему должное, быстро придя в себя и откашлявшись, спросил осипшим голосом: «Это что же, те самые призраки?» «Так их называют необразованные люди» — не сумел отказать себе в удовольствии подпустить шпильку нынешний премьер. — «Они сами вам скажут, как их называть.» И как президент не забыл воткнутую предшественником шпильку, и новоиспечённый премьер в полной мере ощутил, как тяжела ноша человека, облечённого высоким доверием и получившего карт-бланш.
Когда он понял, что ответственность за принятое решение ляжет на него, и реально никто не поможет, вот тут ему стало страшно. Конечно, если что, президент получит своё. Но и ему в любом случае придёт конец. И что с того, что конец этот политический. Тот, кто побыл на вершине, не представляет себе падения вниз.
С судорогой негодования он вспомнил, как отводили глаза самые важные люди страны, когда дело дошло до голосования. Не того, официального, что было у всех на виду, а того, где нет ни поднятых кверху рук, ни бумажек. Ему пришлось решать самому. Все высказали своё, авторитетное мнение, из которого ничего нельзя было понять, кроме беспокойства за судьбы страны, и пожелания ни в коем случае не ошибиться. И он в какой-то, отчаянный момент, с безумным весельем отчаяния вдруг решился пустить всё под откос, и предоставить шанс конкурирующей фирме. Той самой, что поддерживалась правительством страны, давно толкавшейся с ними на одном участке дороги. И формально это был бы практичный выбор. И, возможно, в лицо ему никто не бросил бы ни одного обвинения. Он уже открыл рот для опрометчивого заявления, вставая со своего места, где все сидели кружком в мягких креслах старинной работы, и янтарное солнце светило в окна роскошной виллы. Всё было за то, чтобы не рисковать, и предоставить возможность конкурентам обломать себе зубы на этой проблеме. Даже предсказание главы Ордена Чёрной Розы, такое расплывчатое, давало ему надежду снять эту ношу с плеч. Как он скажет, так и будет. И его поддержат, и проголосует большинство, и всё будет хорошо. Бог знает, что удержало его тогда.
Он вдруг вспомнил вырвавшиеся у Высшего магистра напоследок слова, и червяк сомнения заскрёбся в душе. Премьер не хотел своей стране Апокалипсиса. Пусть даже ценой своего поста. И он подал свой голос за тех, кто внушал ему наибольшее доверие.
Приятный, с лёгкой хрипотцой голос президента заставил его вынырнуть из омута тягостных мыслей. Первое лицо страны откашлялось, демонстрируя готовность донести до собравшихся решение конкурсной комиссии, представительной, как никогда. Премьер знал наизусть, что тот скажет, и только обводил взглядом зал, всем видом выражая полное согласие с речью. Всё было решено, и теперь пути назад у них нет.
— Предатели! — скандировали граждане у края площади, пытаясь прорваться сквозь заслон полиции. — Родину продали!
— И вот уже нам передают животрепещущую новость, которая станет основной в ближайшие часы! — Волновался у микрофона корреспондент центрального канала. — Что же скажут нам наши избранники, какое решение они приняли?
— Будем надеяться, что нам не придётся пожалеть, как облечённые властью чиновники сумели распорядиться нашим доверием… — напряжённо выговаривал в микрофон корреспондент от оппозиции.
По залу прокатились сначала нестройные, а потом дружные хлопки, гул голосов звучал назойливо, словно рой невидимых пчёл поднялся и закружил под потолком, сияющим хрусталём и позолотой. «А теперь, Господи, спаси нас всех, грешных!» — подумал премьер и прикрыл глаза, слушая, как гремят в ушах аплодисменты.
***
— Вы слышали последние новости? — человек у камина протянул руки к огню, и пошевелил пальцами над трепещущими алыми языками.
— Да. Они выдвинули свой вариант. Теперь вам придётся побороться с ними на мировом уровне.