Страница 40 из 107
Алтарь освещало пять массивных свечей, расставленных на полу. Колышущийся от порывов сквозняка огонь отражался в плоских блюдцах серебряных подсвечников.
Тео перевёл взгляд на крест, и отшатнулся. На кресте, который он созерцал регулярно во время общих молитв, и вид которого был настолько привычен, что каждый послушник мог описать его с закрытыми глазами, висело что-то страшное. Что-то, что испуганный мозг отказался определить и сложить в картинку. Тео зажмурился, открыл глаза и посмотрел опять. Это была монастырская кошка. Безнадёжно мёртвая. К основанию креста стекала, застывая, красная, страшная жижа. Запах горящих свечей перебивало зловоние распотрошённого тела.
Тео судорожно вздохнул, и на этот звук в полной тишине зала, которую до этого нарушало только потрескивание горящих фитилей, обернулась тёмная фигура у алтаря. Поглощённый жутким зрелищем, Тео не заметил стоящего на коленях у алтаря человека в одеянии священника. Теперь человек этот смотрел на него в упор.
Тео попятился. Тёмная фигура поднялась на ноги, колыхнулись и выпрямились тяжёлые складки облачения. Глубокая тень от накинутого на голову капюшона скрывала лицо, только на миг блеснули белки глаз, но этого было достаточно. Не чувствуя ног, Тео метнулся вбок, обходя алтарь стороной, не в силах отвести взгляда от поворачивающейся вслед за ним фигуры. Человек не сказал ещё ни слова, и Тео казалось, что если хоть одно слово будет произнесено, он умрёт на месте от страха. Босая нога подвернулась на неровном полу, он растянулся на широких каменных плитках, и, не в силах затормозить падение, растопыренными пальцами уткнулся в крайний серебряный подсвечник, где горела сильным, жарким пламенем высокая свеча.
Подсвечник качнулся, тихо зазвенел, ударившись округлым краем о камень, свеча накренилась и повалилась. Горячий воск пролился на запястье и вывел Тео из оцепенения. Он схватил толстое, покрытое потёками воска, скользкое тело свечи, встал на ноги. Свеча увесисто легла в ладонь, и мальчишечьи пальцы едва охватили массивный восковой столбик.
Поднялась рука тёмного человека, скрытая широким рукавом, протянулись и раскрылись в приглашающем жесте пальцы. Тео взвизгнул по-девчоночьи и кинулся наугад в чернеющий в углу зала квадратный провал коридора.
Квадратная площадка в начале коридора перешла в лестницу, ведущую вниз. Не оборачиваясь, Тео заковылял по каменным ступеням, сжимая потными пальцами свечу, и ведя другой рукой по скользкой от выступившей влаги стене.
Коридор повернул, открылась ещё одна, крохотная площадка, лестница круто шла вниз. Тео продолжал спускаться. Идти назад, туда, где его ждали призраки и страшный, окровавленный алтарь, было немыслимо. Лестница окончилась ещё одной площадкой, где в противоположной от ступенек стене был вырезан низкий, со сводчатым верхом, дверной проём. Дверь из толстых, грубо оструганных досок была слегка приоткрыта. На скобе висел массивный замок. В замок был вставлен ключ, его широкое кованое кольцо стояло наискось прорези, и тускло блестело в свете восковой свечи. Тео тихо толкнул дверь, и она отошла к стене. Открылась узенькая лестница, ведущая вдоль стены вниз, глубиной в пять ступенек. Это был подвал, где хранились запасы производимого обителью каждый год дорогого вина, поставляемого ко двору. Ближе к входу были бочки нового урожая, а дальше, у противоположной стены, стояли запасы самого лучшего, драгоценного вина многолетней выдержки.
Тео поднял свечу, ступил на лестницу и сошёл на холодный, пыльный пол подвала. От камня шёл леденящий холод, ноги онемели и стучали, как деревяшки. Впереди, у противоположной от двери стены, что-то тихонько булькнуло, зазвенела льющаяся о дно металлической ёмкости жидкость. Кто-то открыл крайний в ряду бочонок, и тягучая, терпкая струя била в дно подставленной оловянной кружки. Потом бочонок закрыли, жидкость тяжело плеснула, еле слышно булькнув о край, и человек у бочонка опрокинул кружку в рот.
Неторопливо глотая драгоценную, тягучую жидкость, человек выпил вино, опустил руку с зажатой в ней большой оловянной кружкой, и медленно выдохнул. Отёр рот рукавом, приподнял край одеяния и сунул кружку в пришитый под полой карман. Похлопал бочонок по округлому боку и повернулся к выходу.
— Отец приор? — пробормотал Тео.
— Мальчишка! — вскричал человек, обретя узнаваемые черты отца приора. Тео попятился, наткнулся на ступеньку и упал. Приор, протянув руки, кинулся к нему, Тео завозился, пытаясь подняться и скользя перепачканными воском руками по узким ступенькам. Торопливые, цепкие руки ухватили его сзади, он завизжал, дёргая ногами, отталкивая от себя набросившегося человека, и его перегруженное сознание милосердно погрузилось во тьму.
Глава 17
— Эти дорвавшиеся до власти политиканы, которые только и думают, как продать нас оптом и в розницу, собрались сейчас здесь, в этом месте, чтобы решить нашу судьбу! Граждане, не дайте себя обмануть! — надрывался дядька с мегафоном. Его соратники потрясали плакатами и скандировали: «На фонари предателей!» Их теснила полиция, но граждане не сдавались.
— Что же решат наши избранники, какую судьбу они нам уготовили, — проникновенно вещал с другой стороны площади у здания государственного собрания корреспондент центрального канала. — Мы все, как один человек, ждём объявления результатов конкурса. Напомним нашим зрителям, что совсем недавно мир потрясло известие о надвигающейся глобальной катастрофе…
— И тогда власти приняли решение, не нам судить, насколько мудрое… — сурово рубил слова корреспондент от оппозиции, — но даже нынешние правители понимают необходимость принятия срочных мер по предотвращению надвигающегося природного катаклизма. Ведь не секрет, что запасы энергоносителей истощены, а человечество ещё не нашло реальной альтернативы. Что же нас ждёт, дорогие сограждане, если выбор людей, облечённых властью, окажется неудачным? Постепенное скатывание в нищету, рост государственного долга, безработица и, в конечном итоге, голодная смерть? Что будет, если компания, заявившая о своей готовности решить проблему путём вмешательства в основы основ нашего мироздания, окажется мыльным пузырём? Мы не стремимся напугать население, мы лишь призываем наше правительство к взвешенному подходу в решении этой, не побоюсь сказать, глобальной проблемы современности…