Страница 38 из 107
Бабка оттолкнула Астру, сбросила её руку со своих колен. Откинулась к стене и закрыла глаза.
Астра ошеломлённо поглядела на свою руку. На среднем пальце сидел перстень чернёного серебра. Сидел плотно, увесисто, словно был для неё сделан. Тускло блеснул зелёный камень.
— Бабушка, спасибо, конечно, — сказала она, поворачиваясь к бабке Матильде. — Но зачем…
Дунька тихо завыла, заткнув рот краем фартука. Полицейский крякнул, отшагивая от печки к лавке. Астра с замиранием сердца уставилась на бабку. Та сидела ровно, с закрытыми глазами, и не шевелилась.
— Бабушка!
— Вот тебе и бабка Мотя, — пробормотал полицейский Федька, с силой скребя затылок всей пятернёй. — Вот тебе и Юрьев день!
— Бабушка Матильда! — Астра наклонилась к бабке. Бабка не двигалась и не дышала. Ни одна складка не двинулась на её платье, и серебристые локоны вокруг лица лежали неподвижно. — Бабушка!
— Не трогай её, — придушенно сказала Дунька, тиская передник и моргая заслезившимися, красными глазками. — Померла она. Намедни сказала, дождусь внучку, и помирать буду. Вот и померла.
Астра поднялась с лавки. Отчаянно взглянула на полицейского, склонившегося над телом бабки Матильды. На Дуньку, теребившую фартук. Бросилась к двери, пробежала сени, едва не свалив по дороге ведро с веником, и выскочила на крыльцо.
На дворе было по-прежнему тихо, в ветвях яблони пищали и возились маленькие птички и где-то на деревне горланил петух.
— Да что же это, — пробормотала Астра, обводя двор невидящим взглядом. — Да что же это, куда ни приду, всюду одно и то же!
Она обняла столбик крыльца и заплакала. Её трясло от рыданий, слёзы катились по щекам, падали на дерево крыльца и впитывались, оставляя мокрые звёздчатые следы.
— Ну, Дуня, я пошёл. У меня дел ещё невпроворот. — Полицейский ступил на крыльцо, доски скрипнули. — Потом загляну. К вечерку.
Он положил Астре руку на плечо и сказал душевно:
— Да ты не убивайся, бабку мы твою не оставим, всё сделаем, как положено. Вон, Дуняшка поможет.
Астра оторвалась от столбика, и, чувствуя острое желание опереться на сильное плечо, а в глубине души отомстить негодяю Фоме, обхватила Федьку обеими руками и прильнула мокрой щекой к синей форменной рубашке.