Страница 68 из 195
— Отстань.
— Или врач?
— Я все равно не скажу. — Одноклассник? Я мысленной командой активировал поляризационные модули. — Конрад, ты не можешь сбегать от важного разговора в инвиз! — возмутилась Лазершоу. — Но я могу. И это прекрасное чувство. — Не можешь, — вокруг меня возникла сфера силового поля. Бля. — У тебя не полная невидимость, видно искажения. — Ты ничего этим не добьешься, — я отключил поляризацию. — Я не лезу в чужую жизнь и тебе не советую. — Эми мне не чужая. — Ты поняла, о чем я. Брандиш меня недолюбливает, но ведь не выговаривает тебе за то, что мы общаемся. — Вообще-то… — героиня слегка поморщилась. Чокнутая семейка. — И как, приятно? Лазершоу вздохнула и убрала силовое поле, после чего присела рядом на карниз. — Ладно, поняла, — она хмыкнула. — А ты изменился за последнее время. — Разве? — Серьезнее стал. — Мне кажется, ты единственная, кто так считает. Когда постоянно имеешь дело со смертью и безумием, потом хочется шутить о чем угодно, лишь бы посмеяться. — Вот, опять. Иногда не верится, что тебе пятнадцать. — Мне и самому уже не верится, — я неопределенно взмахнул неумолимо остывающим буррито. — Сегодня мне в психиатрии подготовили особое блюдо. Одна из первых жертв Лабораторного Крыса, привезли прямиком из «Элизиума». Ее тело вернулось в человеческую форму, но разум был искалечен. — Ох, черт… ты смог ей помочь? — Ну, отчасти. Я смог отсечь воспоминания о событиях, которые ее травмировали, и восстановить некоторые функции, трассировка нейронных потоков показала нормальное функционирование, но я не могу предсказать, что именно она забудет. — Жуть какая. Теперь я понимаю, почему тебе дают только безнадежных. Цена ошибки пренебрежимо мала. — Для них. Не для меня. — Коришь себя за то, что сделал недостаточно? — Не, тут другое. Понимаешь, я вижу, что у людей внутри, в прямом смысле. А когда провожу часы рядом с пациентами… чувствую, что иногда перестаю воспринимать их как людей. Скорее, как мешки с углеводородами, водой и карбонатом кальция. С одной стороны, это помогает. Я дистанцируюсь от чужих страданий, воспринимаю их как простой дисбаланс, который нужно отрегулировать. С другой, я иногда начинаю бояться сам себя. Понимаешь, сегодня я спасаю жизни, а иногда и дарю новые, взамен разрушенных. А что, если я однажды не смогу вернуться? Если соберу инструменты, сдам пациента на попечение врачей, выйду за двери, но продолжу видеть в людях вокруг только куски мяса? Чем я стану? О чем споет мне белый ангел? Лазершоу некоторое время молчала, а потом вдруг встала, обняла меня сзади и прижала к груди. Ох, черт… хотя удобно. Приятно даже. Нас ведь не видно с улицы, я надеюсь? — Знаешь, когда я только получила силы, то разговаривала с Мисс Ополчение о программе Стражей. Она пыталась уговорить меня вступить. Мама, конечно, была против, так что ничего не вышло, но она сказала мне одну вещь, которую я поняла намного позже. Что долг Стража — защищать людей от злодеев, и что этот долг он исполняет ежесекундно, в костюме он или нет, на службе и дома. Так вот, Страж на самом деле защищает людей от одного единственного злодея — от того, кем он мог стать. Сражается с ним днем и ночью, без передышки. Потому что простой путь — это всегда путь зла, а ради добра нужно трудиться. Я не знал, что ответить. Мне в равной мере поразило и ее участие, и смысл слов. — Конрад, ты не плохой человек. Со стороны это видно. Злодей, которым ты боишься стать, не стал бы трудиться так самоотверженно. И однажды ты станешь великим героем. Настоящим героем. Я в тебя верю. Радостная улыбка Кэсси. Крик Хэнка в миг агонии. Сосредоточенные Блицкриг и Кайзер. Непрочитанное письмо от Гезельшафта. Ангел над Лондоном, поющий песню гибели. Я осторожно коснулся ее руки. В горле застрял плотный ком, и я далеко не сразу нашел в себе силы сказать хоть что-то. — Герои не побеждают злодеев, — выдавил я. — Иначе их самих начинают клеймить злодеями. — Победа это не обязательно прикончить кого-то или запереть в Клетке. Достаточно не дать вредить. — Это не победа, это… поддавки. Победить злодея может только злодей. Потому что он тоже не соблюдает никаких правил. — Ты ведь и сам понимаешь, что это приведет только к войне всех против всех. Кто-то конечно победит, но наградой ему будут руины. — А если злодей обладает неодолимой силой? Как Триумвират, но со знаком минуса. Чтобы сама мысль противостоять ему даже не всплывала. — Кто, например? Нилбог? Сибирь? Они что-то не рвутся побеждать злодеев. — Нет, не то… вот кто, на твой взгляд, самая жуткая тварь в истории? — Ммм… а почему ты спрашиваешь? — Академический интерес. — Серый Мальчик, — уверенно сказала Лазершоу. — Папа рассказывал, что пока он был жив, с Бойней №9 даже не пытались сражаться. Просто бежали, и надеялись, что убежать удастся. Она что-то еще продолжала говорить, но я не слушал. Имя обожгло меня как кипяток. Неодолимая сила… временные петли, которые никто не смог разрушить — ни Эйдолон, ни Герой — а значит, примерно равная силе Губителей. Кажется… кажется с этим можно работать. Как только утихнет эта проклятая песня.
====== 3.4 ======
— Ну, приступим, — подумал я вслух.
Голос внутри карманного измерения звучал как-то странно. Вероятно, дело было в материале «стен», «пола» и «потолка», идеально отражающем звук. А также свет и, как я подозревал, любые другие формы излучения. Строго говоря, это и материалом-то не было, а «вероятностной абстракцией горизонта событий». Объяснения курьера Ящика Игрушек, который принес мне ключ-активатор, были путанными и невнятными, поскольку в теме он плавал и вообще сил не имел. Однако стоило мне прочесть приложенную инструкцию и взять в руки устройство, как моя собственная сила моментально разложила все по полочкам. Пусть даже написана инструкция была печатными буквами и с кучей орфографических ошибок. Если верить слухам, изготовителю карманных измерений было всего двенадцать или около того. Чтобы заветный девайс попал мне в руки, пришлось выгрести из мастерской все старые и неудачные изделия, без которых я в принципе мог обойтись, а также наварить целую канистру самого забористого мнемотропа, который только смог придумать. Вообще, это было то же самое средство, которое я пил по утрам ежедневно, просто неразбавленное. Такой бартер скомпенсировал мне часть немаленькой стоимости карманного измерения, вдобавок удалось урезать стоимость снизив требования к гарантийному сроку. Мне показалось, что мне хватит и полугода, чтобы разобраться в пространственной технологии и поддерживать мой «домик на дереве» в рабочем состоянии. С Гезельшафта я смог стрясти аванс, упирая на необходимость закупки дорогостоящих компонентов, так что в канун Рождества я уже был готов приступить к практической реализации самого масштабного своего проекта. Нахлобучив на голову сварочную маску, я взял лазерный резак и принялся пластовать тяжелый лист корабельной обшивки на небольшие кусочки, которые можно было засунуть в плавильный тигель. Предыдущая партия уже весело булькала в ожидании, пока я не вылью ее в форму. Потом последует чистовая обработка на фрезерном стенде, и очередная партия деталей присоединится к множеству таких же. — Эй, герои, я ворую металлолом с территории муниципальной собственности! — крикнул я в потолок, ненадолго прервав работу. — Я жуткий и опасный злодей, остановите меня! Разумеется, меня никто не услышал. Дверь в мастерскую была заперта магнитным замком, стены защищены электрическим контуром, саму мастерскую я тщательно обшарил на предмет камер, по которым за мной теоретически мог следить Оружейник. А если бы кто-то вломился силой, он бы обнаружил просто пустое помещение. Без специального оборудования, способного обнаруживать флюктуации в пространственном континууме, точку входа в карманное измерение найти было невозможно. Дорезав лист, я вернулся к тиглю и с помощью рычага опрокинул его содержимое в форму. Расплавленный метал с шипением потек по выдавленным в глине дорожкам. Качество судовой стали, пятнадцать лет ржавевшей под открытым небом, оставляло желать лучшего, но мне пока не требовалось ничего сверхъестественного — просто средней мощности плазменный реактор, чтобы запитать всю будущую фабрику.