Плоды проклятого древа

Я осмотрел «Сирин». Функционально он мало изменился, текущий проект требовал модификаций в иной области. Внешние преображения были куда значительнее. Раньше «Сирин» имел серебристо-белую броню, в обводах которой сочетались функциональность и изящество. Оглянувшись на пройденный путь, я мог уверенно сказать, что это было проявлением особого таланта. Все Технари могли собрать нечто безусловно крутое, имей под рукой в достатке ресурсы и инструменты. Но лишь единицы умели творить красивые вещи. Конрад умел. Результат моей работы… это сложно описать.

Новая броня была чернее сажи. А ведь я всего лишь немного изменил состав и режим кристаллизации расплава. Отдельные элементы все еще имели плавные, эстетически правильные линии, но когда я собрал доспехи воедино, то стало немного неуютно. Прежний «Сирин» был отлитой в металле торжественной симфонией. Новый походил на обретший плоть безумный вопль.

Не то, чтобы я придавал этому какое-то особое значение. Обновленная броня могла показаться отталкивающей, но я чувствовал, что мы подходим друг другу как два кусочка паззла. И вот это было по-настоящему важно.

По моей команде на главном терминале появилась схема текущего проекта, а точнее, его первой стадии. На экране вращалась трехмерная схема моей правой руки, пронизанная изнутри энергетическими линиями, трансдименциальными якорями и нейронными разъемами.

Конрад подсознательно боялся этих модификаций, боялся вырезать из себя куски и заменять их механизмами. Мое тело было всего лишь изделием, которое при желании можно легко повторить. Самомодификация казалась мне естественной.

Не найдя ошибок в схеме, я переключил внимание на ключевой элемент проекта – на «Лотос». Как оказалось, после минимальной доводки реанимационный комплекс легко перепрофилировался в хирургический. Достаточно было подготовить нужные узлы и задать программу. Вывернув наизнанку внутренности программного кода, я принялся за дело.

3 июня 2011

Завершение проекта, а точнее, его первого этапа, потребовало четверо суток, не считая времени на сон. Даже под воздействием биоактивных излучателей «Лотоса» глубокие хирургические разрезы заживали не мгновенно, а ведь требовалась еще и калибровка. Плюс требовалось подготовить немного вспомогательного снаряжения. Но, насколько я мог судить, получилось неплохо. О следах вмешательства напоминали только тонкие линии шрамов на выступающие из-под кожи металлические контакты. Потом процесс пройдет быстрее.

За окном солнце клонилось к закату. Время суток не играло для меня роли, но ночью действовать будет удобнее. Хотя бы потому, что солнце не печет.

Я побросал в самодельную сумку набор инструментов и несколько комплектов заранее подготовленных деталей, в карманы и в браслет с небольшим пространственным хранилищем рассовал дополнительное оружие и кое-какие препараты. Я не горел желанием им пользоваться, это плохо сочеталось с целью вылазки, но понимал, что избежать конфликтов вряд ли удастся.

Не знаю, что из этого всего получится. Но может быть, мне удастся найти то, что у меня отнял Левиафан.

Спустившись на лифте в вестибюль, я сразу пошел к выходу, но резкий оклик заставил меня затормозить и обернуться.

- Эй, Кёлер! – ко мне подошел директор Тагг. – Куда собрался на ночь глядя?

- Искать смысл жизни, – честно ответил я.

- О, шутишь. Оклемался наконец-то. Пошли ко мне, дело есть.

- Я уже больше месяца как не Страж, директор. У вас нет полномочий приказывать мне. Как и нет рычагов давления.

Тагг развел руками.

- Я что-то сказал про приказы? Мне просто сейчас нужен кто-нибудь с большой пушкой, кому можно доверять, – он прищурился. – Тебе ведь можно доверять?

- Я бы не стал.

Потому песня Симург так и звенит на самой грани слышимости.

- Вот, честно признаешься – значит, доверять можно! Пошли.

Я немного подумал и отправился следом за Таггом обратно в лифт. Спешить, как я уже сказал, мне было некуда. Когда двери открылись на нужном этаже, директор быстро прошмыгнул к свой кабинет, запер за мной дверь и сделал кое-что, меня озадачившее – закрыл все жалюзи, включил вентилятор у окна, а потом подставил стул и выдернул из висящей в углу камеры наблюдения провод. – Я думал, вы уже приняли меры против Сплетницы. – Это не против нее, – Тагг тяжело опустился в кресло и устало выдохнул. – Слушай, Кёлер, я не стану ходить вокруг да около. Творится какое-то серьезное дерьмо, и я не знаю, как к нему подступиться. – Поясните. – Еще несколько недель назад я инициировал несколько расследование. Тряхнул старыми связями. Проверяли каналы поставки снаряжения, серийные номера автомобильных запчастей, движения по счетам. После атаки Губителя оно продолжилось, хотя и не в таком темпе. Понимаешь, формально мы не на военном положении, и не можем ограничивать передвижения по городу, но только идиот полезет туда, куда сейчас не дотягивается Протекторат. И такие идиоты находятся, и не просто находятся, а возвращаются живыми и невредимыми. Директор грохнул на стол набитую бумагами папку. Довольно толстую. – Целая куча фирм с неустановленными бенефициарами. До хрена всего, от строительства до оптовой торговли продовольственными и хозяйственными товарами. И все они не стесняются действовать не только в нашем охвате, но и на севере. – В Заливе не лучший инвестиционный климат и немного платежеспособных клиентов. Прикрытие кого-то из суперзлодеев? – А именно Выверта. – Сплетницы. Тагг помотал головой и открыл папку. – Нет-нет, тут промах. Вот, например, «Fortress Construction». Основана восемь лет назад, Сплетница тогда еще в младшую школу ходила. Я к чему веду. Когда я начал подбираться к этому сукиному сыну, мне пришел приказ сворачивать лавочку. С самого верха, от шеф-директора. Дескать, я занимаюсь не своим делом. – И? – Все данные по расследованию приказали уничтожить. Просто напоминаю, эту папку ты не видел, и этого разговора не было. Что-то тут дерьмое творится, еще дерьмовее чем обычно. Тагг вскочил с кресла принялся расхаживать по кабинету. – Оружейник выбыл, и неизвестно, сможет ли когда-нибудь вернуться в строй. У меня под командованием сорок оперативников, пять героев и семь Стражей. Ни одного нормального солдата или агента. Вдобавок, они все связаны правилами и законами. Тебя не сдерживает ничего. И ты говорил, что умеешь работать тихо. Я уже понял, что к чему Тагг пытается меня склонить. Если подумать, это занятие было не хуже любого другого. Но как на моем месте поступил бы Конрад? – Какой мне интерес? – Что значит, «какой интерес»? – похоже, Тагга мой вопрос удивил всерьез. – Послужить своей стране, поймать опасного злодея – разве этого мало? Эти слова не имели для меня смысла, но я сделал вид, будто раздумываю над ними. Директор меж тем продолжал разглагольствовать. – Мы солдаты на этой войне, Кёлер. На войне между порядком и хаосом, добром и злом, светом и тьмой – называй как хочешь. Мы бьемся за правое дело, и мы правы до тех пор, пока не прекращаем борьбу. Потому что когда мы остановимся, то хаос уничтожит все, что нам дорого. Какие-то из слов директора вызвали реакцию. Я не был уверен, какие именно, но мое сердце участило пульс. Противостояние хаосу? Имеет ли оно смысл, если Губители все равно концептуально непобедимы? Или же я что-то упускаю, и мне следует изменить подход? Интересно. Заслуживает проверки. Исследования. Эксперимента. – Посмотрю, что смогу сделать, – я взял папку и затолкал к себе в сумку. Тагг довольно хмыкнул. – Так и знал, что не подведешь. Если что понадобится, только скажи. – Я помогаю вам не за подачки, – я взялся за дверную ручку. – Вам нечего мне предложить. – Так уж и нечего? Чтоб ты знал, у меня есть пара друзей в ФБР. А твоя мать прямо сейчас является одним из ответчиков по делу «Медхолл». И ее имя могло бы взять и исчезнуть из материалов. Неплохо, а? Я остановился и быстро обдумал предложение. Потом сличил выводы с личностной моделью Конрада и ответил: – Давайте сформулируем иначе. Насколько я буду зол, если государственная машина действительно причинит вред моим родителям, и что потом останется от Северной Америки? – А, так хочешь поговорить по-плохому? – в голосе Тагга послышался лед. – Приходится. Когда пытаешься по-хорошему, все это воспринимают как слабость. Силой восприятия я уловил, что его рука сдвинулась вправо – к ящику стола, в котором лежал табельный пистолет. Не угроза, просто рефлекторное действие. Чтобы выстрелить из поставленного на предохранитель пистолета с не досланным патроном, нужно примерно полторы секунды. Я бы успел быстрее. Когда я вышел на улицу, сумерки уже заметно сгустились. Часы показывали половину десятого, но казалось, что час был куда более поздний из-за окутывающей город темноты. Редкие окна светились только в юго-западной трети, а за Рвом начиналась мертвая зона, лишенная любых коммуникаций. Их даже не пытались восстанавливать. Не с кишащими среди руин суперзлодеями. Дорога была неблизкой, к тому времени, когда я добрался до нужных районов, уже стемнело. Улицы все чаще оказывались либо затоплены до непроходимости, либо перегорожены грудами обломков, мусора и разбитых автомобилей. Некоторые завалы выглядели рукотворными. Баррикады, отделяющие зоны влияния. Темнота, надо сказать, мне не мешала совершенно. Как после битвы с Губителем улучшилась моя технарская сила, так и вторичное чувство вещества существенно обострилось, а его радиус вырос. Я и раньше мог использовать ее, чтобы ориентироваться при нулевой видимости, но сейчас оно почти полностью могла заменить зрение. Первое подходящее место нашлось на окраине Доков. Немного осмотревшись я даже узнал местность. Когда-то давно, на заре своей кейповской карьеры, Конрад ходил тут по квартирам, предлагая бесплатно излечиться. Даже в лучшие времена это место благополучием не отличалось, сейчас же оно казалось вымершим. Но только казалось, я ощущал присутствие почти полусотни людей в окрестных домах. Большинство спали, но несколько несли дозор с импровизированным оружием и готовились поднять тревогу. Самоорганизация. Небольшая коммуна из соседей, собравшаяся для большей безопасности. Роли распределены согласно принципам, доказавшим эффективность за миллионы лет эволюции. И ни одного парачеловека. Я остановился посреди улицы. Здесь было небольшое возвышение, так что вода уже ушла, но мусора все равно было навалено по уши. Самоорганизации хватило для совместной обороны, но не на уборку. – Эй, чего надо? – окликнул меня один. Даже с полусотни метров я отчетливо ощущал его страх в виде адреналина и выступившего пота. – Вода пресная есть? Электричество? – спросил я вместо ответа. – Просто дохуя! Хоть залейся! Ты там вмазанный что ли?! – Бочку притащи какую-нибудь. Или ведро побольше. Будет вода. – Нету бочек, олень! – Ну бачок от унитаза тащи! Я что, все за тебя сам должен делать, кожаный мешок? Сообразив, что до местных доходит как до жирафа, я не стал дожидаться реакции и зашел в ближайший подъезд и выдрал из стены первую подвернувшуюся розетку с проводом. Вышел с ней обратно на улицу, разыскал среди мусорных куч несколько подходящих кусков металла и достал из сумки портативный автоген и фильтр.