Страница 60 из 96
Папа не пожалел красноречия для организации Крестового похода. Во Францию, Германию, Англию, Италию, Венгрию и в другие страны в августе сентябре 1198 г. были направлены велеречивые послания, в которых он скликал всех "верных" выступить на защиту Святой земли. Для сборов предоставлялся срок в полгода (март 1199 г.): к лету те, кто задумал отплыть за море, и те, кто положил отправиться сухим путем, должны были сойтись в гаванях Южной Италии и Сицилий.
Тотчас были приняты конкретные меры по подготовке к Крестовому походу - религиозно-практические, финансовые и дипломатические.
Иннокентий III строго предписал всем прелатам требовать самого неукоснительного участия католиков в походе. Ради возбуждения религиозного пыла священнослужителям всех рангов вменялись в обязанность не останавливаться перед отлучением нерадивых к священному делу и даже перед наложением интердикта на их земли. Иннокентий III "властью, которую Бог даровал нам, хотя и недостойным, вязать и решить" (евангельское выражение, применяемое в документах папства для обозначения права священнослужителей прощать грехи или снимать отлучение), объявил о самом широком отпущении грехов всем участникам Крестового похода. Вечного спасения, объявил он, удостоятся "как те, которые приняли не личное участие, но на свой счет и сообразно своему имуществу поставили надлежащих воинов, так и те, которые, хотя и на чужой счет, лично отправились в поход". Крестоносцев освободили от всех налогов, "их личность и достояние, по принятии креста, находятся под покровительством блаженного Петра и нашим собственным".
Весьма серьезно беспокоила Иннокентия III финансовая сторона предприятия. Чтобы обеспечить поступление нужных денежных сумм, он ввел в конце 1199 г. особую крестоносную подать на духовенство в размере 1/40 годового дохода церквей и монастырей. Такой же платеж должны были произвести некоторые непривилегированные монашеские ордены. Чтобы избежать недовольства прижимистых каноников и монахов, папа предусмотрительно уведомил их: эта подать - экстраординарная и он не намерен практиковать ее в будущем в качестве постоянного налога на имущество церковных учреждений.
Опасения папы насчет "щедрости" церковнослужителей оказались не напрасными. Французские епископы, например, так и не внесли крестоносной подати, хотя иные из них пообещали даже предоставить апостольскому престолу больше того, что он требовал; несколько позднее, уже в 1201 г., Иннокентий III укорял французских церковников: они добровольно обязались внести 1/30 доходов, а до сих пор не уплатили и 1/40, причитавшейся согласно его, папы, повелению. Возроптали и церковнослужители в других странах. Папские сборщики кое-где навлекли на себя подозрение: не прилипнут ли собранные ими суммы к пальцам римских иерархов? Английский хронист-монах Матвей, неизвестно почему прозванный Парижским, называет папский налог неугодным Богу: таково было, видимо, общественное мнение церковных кругов. Сопротивлялись уплате крестоносных денег и некоторые монашеские ордены: жадные цистерцианцы особенно упорно отстаивали свою свободу от обложения, считая нововведение чуть ли не гонением на орден.
Стремясь подать скаредным клирикам живой пример благочестивой щедрости. Иннокентий III обязался отдать 1/10 доходов курии на нужды похода.
Бурную деятельность развернул Иннокентий III и на дипломатическом поприще. В то время во Франции шла война между Филиппом II Августом и Ричардом Львиное Сердце. Это мешало французским и английским рыцарям и сеньорам принять участие в затевавшемся папой предприятии. Для того, чтобы примирить враждующие стороны, Рим направил туда легата - кардинала-дьякона храма св. Марии Петра Капуанского. Ему удалось добиться заключения перемирия между Францией и Англией в январе 1199 г. (через четыре месяца после этого Ричард I погиб при осаде замка одного из своих вассалов в Нормандии). Одновременно с Петром Капуанским другой папский посланец, кардинал Соффредо, был снаряжен в Венецию: только она могла бы обеспечить морскую переправу будущим крестоносцам. Генуя и Пиза находились тогда в состоянии торговой войны, и папа, правда безуспешно, старался помирить запальчивых соперников (в эти два города также отрядили двух кардиналов).
Не обошел стороной Иннокентий III и Германию. С 1198 г. здесь ожесточенно враждовали между собой две феодальные группировки - Штауфены и Вельфы. Каждая выдвинула своего претендента на королевский трон, в результате чего королями были избраны сразу двое: Филипп Швабский, сын Фридриха Барбароссы, и Оттон Брауншвейгский (Вельф), приходившийся по материнской линии племянником Ричарду Львиное Сердце. Папа тотчас вмешался в эту феодальную распрю: через своих посланцев и в письменных обращениях к обоим немецким королям и князьям он увещевал враждующие партии положить конец раздорам. Вмешательство Иннокентия III в германские дела диктовалось главным образом соображениями, связанными с продолжавшейся уже свыше сотни лет борьбой папства и империи.
Апостольский престол прежде всего стремился использовать бушевавшую в Германии феодальную распрю к политической выгоде Рима, в частности для расширения территории папского государства в Италии (за счет штауфенских владений) и для укрепления морально-политического престижа папства в германских землях. Вместе с тем имелись также в виду и нужды предстоявшего Крестового похода. Впрочем, с этой точки зрения миссия вездесущего Иннокентия III осталась бесплодной: феодальные группировки, стоявшие за каждым из королей, по-прежнему враждовали между собой, и своим вмешательством папа, поддерживавший то одну, то другую сторону, лишь подлил масла в огонь. Германии пришлось оплачивать папскую политику долгими годами внутренних воин, которые таким образом воспрепятствовали прямому участию в походе сколько-нибудь значительного числа немецких феодалов.
Подготовляя Крестовый поход, Иннокентий III обратился также к византийскому императору Алексею III. Константинополь тоже должен был, по мнению папы, двинуть войско для освобождения Иерусалима. Такое требование было предъявлено василевсу в папском послании, где Иннокентий III пенял императору на то, что он давно уже не помогает Святой земле. Эти укоры были лишь дипломатическим козырем. Иннокентий III лелеял планы распространения владычества римской церкви на Византию. Для него важно было не только и не столько участие Византии в Крестовом походе (хотя папа безусловно хотел использовать ее материальные и воинские ресурсы в целях установления супрематии апостольского престола на Востоке), сколько в первую очередь другое - подчинение греческой церкви римской. В своем послании папа прежде всего поднял перед василевсом вопрос о церковной унии. Воссоединение церквей - это была старая формула римских первосвященников, за которой скрывались их намерения ликвидировать самостоятельность греческой церкви, присвоить ее богатства и доходы, привести к послушанию константинопольского патриарха - главу православной церкви, а вслед за ним и самого императора.
Таким образом, Крестовый поход и церковная уния сразу же оказались тесно связанными друг с другом в политике Иннокентия III. Это случилось потому, что папа увидел в Крестовом походе удобное средство добиться одновременно двойного успеха: поставить в зависимость от Рима и Иерусалим, и Константинополь. Конечно, в тот момент Иннокентий III вряд ли рассчитывал на Крестовый поход как на что-либо большее, чем средство устрашения правящих кругов Византийской империи различными осложнениями, неизбежными для нее в связи с предприятием западных рыцарей. Попросту говоря, папа шантажировал василевса, чтобы заставить его пойти на уступки, касающиеся унии. В самом деле, в своем послании к Алексею III он не ограничился "отеческими" увещеваниями и ссылками на Евангелие. Папа довольно прозрачно намекнул, что в случае, если Константинополь отклонит требования апостольского престола, то против Византии, возможно, выступят некоторые силы Запада - глухая угроза преподносилась в дипломатической упаковке.