Анклав и другие

А у меня на ладони лежали кусок проволоки от замерзания, обломок простого карандаша и осколок шариковой ручки.

– Возьми, пожалуйста, – я протянула Родиену полупрозрачный обломок.

– Зачем? – угрюмо отозвался парень.

– Мне надо, чтобы ты взял.

– Ты, кажется, что-то важное сказать хотела, – начал раздражаться парень. Он явно не видел смысла в дурацких кусочках. Нужно действовать по-другому.

– Хорошо, тогда давай я покажу тебе, что я умею. А как это поможет при Прорыве, решишь сам.

От этого Родиен не стал отказываться. Я уже стояла на земле, он тоже поднялся и с превосходством взирал на меня с высоты не очень большого, но всё-таки роста. Правда, несколько изумился, когда заметил, что я, в общем-то, в одних носках, но решил не придавать этому значения.

Я стояла прямо перед ним.

– У тебя хороший слух? Легко определяешь врага, движущегося по лесу? – спросила я.

– Определяю.

– Замечательно, – я сжала в кулаке предметы. – Тогда слушай очень внимательно. Сейчас я стою перед тобой. Ты закроешь глаза, я перейду в любое другое место, а ты, не открывая глаз, определишь хотя бы направление. Идёт?

Родиен удивлённо огляделся.

– Тут же одни кусты. Нельзя пройти без шума.

– Вот, как раз и проверишь слух, – кивнула я. «А сама проверю, действуют ли мои обломки».

– Ладно, – парень пожал плечами и зажмурился. Подсматривает или нет? Эх, хорошо бы амулетик какой против лжи… чтобы, как Тован, знать, где правда. Сейчас… я наклонилась и подобрала с земли камешек, подержала его в руке и спрятала в карман кофты, наглухо застегнув замок.

– Всё? – спросил Родиен.

– Погоди. Не подсматриваешь?

– Нет, – немного раздражённо ответил парень. – Если это глупая шутка, то я вообще-то спать немного хочу.

– Это не шутка. Считай до десяти. Потом показывай, где я, – я убедилась, что парень говорит правду, и, особенно не таясь, побрела в ту сторону, откуда он пришёл. Это было странное ощущение: идти прямо через кусты, видеть, как они трутся об одежду и хлещут по соседним деревьям, но не слышать при этом ни звука. Как будто я привидение. Впрочем, Родиен тоже не слышал, а значит, не услышит и неприятель.

– …два, один, ноль, – негромко закончил Родиен. – Здесь, – он уверенно вытянул руку вперёд.

– Не угадал, – я стояла ровно справа от него, шагах в пяти.

– Н-не понял… – парень повернул голову ко мне, потом с недоумением посмотрел на то место, где я недавно стояла. – Я ничего не услышал.

– Хочешь, попробуем ещё раз? – предложила я, возвращаясь на старое место и тихо радуясь, что эксперимент удался. У меня никогда не было трудностей с моими амулетами, все работали, как я хотела, но я всё равно на всякий случай сначала сомневалась. – Может, ты был недостаточно внимателен.

– Давай, – кивнул Родиен, с недоверием глядя на меня. Когда я остановилась напротив него, он пощупал мою кофту. Убедился, что я настоящая, и сосредоточился. Я усмехнулась.

– Закрывай. Через десять секунд.

На этот раз я полезла через кровать, потом обошла её и остановилась прямо за спиной товарища.

– Здесь, – несмело сказал Родиен, указывая рукой куда-то вправо и вперёд.

– Здесь, – поправила я ему в затылок.

Зря, наверное. Парень подскочил и развернулся в прыжке, потом опять потрогал мою кофту.

– Как? – только и спросил он.

– Проследи, – милостиво позволила я и пошла к кустам. Провела рукой по ветке дерева – та не издала ни звука. Потом хлопнула в ладоши. Разумеется, сильно, но беззвучно.

– Поразительно… – Родиен разглядывал меня во все глаза. – Так как, говоришь, вы называетесь?

– Не знаю я! – в отчаянии проговорила я. – Как и кто там называется, это вы придумали. А я – вот, перед тобой. И могу кое-чем вам помочь.

– Пограничник… – прошептал Родиен.

– Нет. Обычный человек, из Лаваска. Я возле границы первый раз.

– Я понял, понял… – глаза парня лихорадочно бегали. – Я никому ничего не расскажу! Но ты ведь не откажешься отправиться с нами?

– Я, по-моему, этого и добивалась на вокзале, – напомнила я.

– Да-да… Айки, приношу мои извинения. Вы не против, если… ну, если для меня вы будете пограничником? Как бы вы там ни назывались по-настоящему.

Я пожала плечами. А что делать? Не верит, что я просто так, сама по себе, – пусть будет ему живая легенда. Потом, может быть, и поймёт.