Анклав и другие

– Нашла! Пока вы ветки собирали, нашла и скрыла от вас. Ну что ты смотришь так? Хочешь, я пойду к тебе спать. А ты здесь оставайся!

Родиен смотрел на меня с недоверием и удивлением. Потом поджал губы и развернулся, чтобы уходить.

– Ребятам что сказать? – через плечо бросил он.

– Скажи, что я телефон дома оставила, и он отключён, – пробормотала я, укладываясь набок к парню спиной. Он остановился, соображая, что все попытки мне дозвониться были напрасными как раз из-за того, что я не сказала правды сразу. Потом покачал головой и двинулся дальше, в кусты.

Прошло около получаса. Я, внезапно разбуженная, всё не могла заснуть и злилась на себя и на весь мир. Теперь придётся всю ночь так вот лежать, смотреть на чёрное небо без звёзд и думать. Обо всём, из-за чего я сейчас здесь. Конечно, главным образом из-за меня – иначе кто меня заставил отправиться в дальний путь. Но причина… Фаер… и это жуткое убийство…

Поворот на другой бок ничего не дал. Я вспомнила про ту драку в парке, про его лицо… нет, тогда я свято верила в то, что он меня просто защищает. Но сейчас, когда у меня было больше времени, я смогла посмотреть на событие с другой стороны. Фаеру совсем не обязательно было бежать следом за парнями, они ведь ничего не украли. Лучше бы он остался рядом со мной, успокоил бы… конечно, если это мой Фаер. А если тот, о котором говорил Кветцальский, – он не смог удержаться и добил всех. И как только не убил…

– Айки.

Я повернулась на грозный, полный решимости голос. На том самом месте, что и раньше, стоял Родиен и смотрел на меня какими-то слишком уж горящими глазами. Не знаю, чем они горели, гневом, любопытством или страхом, но мне почему-то стало не по себе.

– Что? Так и не дашь поспать? – теперь я уже не так злилась, потому что сон и без Родиена был безнадёжно утерян.

– Я не за этим, – парень подошёл ближе. – Я хотел извиниться.

Я приподняла одну бровь.

– За то, что не верил. Просто так кровати в лесу не стоят, во всяком случае, для обычных людей.

– Ну почему же… – попыталась возразить я.

– Потому. Я поговорить хотел. Можно?

Парень смотрел слегка насупленно, с таким лицом обычно мальчик, дёрнувший сестру за косичку, извиняется перед ней по настоянию мамы.

– Разумеется, – я отбросила одеяло и села. Похлопала рукой рядом с собой. Родиен сперва растерялся, но потом, когда увидел, что я в одежде, только куртка на ветке висит рядом с рюкзаком да сапоги под кроватью спрятаны, уселся рядом. – На какую тему?

– Ну… на важную, – Родиен сидел боком, не поворачиваясь, сцепив руки в замок. – Вот, смотри, у нас в команде: Тет – сирота, то есть мать у него есть, но нет отца. Потом: Тован – сбежавший из Якобинской Империи, то есть по сути человек страдавший. А я? У меня всё в жизни в порядке, у меня есть родители, никто не умер и я ничего не терял. То есть у меня нет права на Прорыв? Мол, чего тебе ещё нужно, парниша, сиди в своём Западном Блоке и радуйся. Да?

Напряжение в его голосе всё возрастало, и я забеспокоилась. Правда, потом он замолчал и очень спокойно, немного устало спросил:

– Так, что ли?

– Не так, – я помотала головой. – Кто тебе сказал, что действия должны быть обусловлены только страданиями или потерями? Вот, и Тован, и Тет – оба утверждают, что ты из них самый опытный, несмотря ни на что. Какая разница, что у тебя в прошлом?

– Просто… я думал, пограничники помогают только тем, кто заслуживает…

Родиен замолчал. Не знаю, что он хотел узнать и зачем затеял этот разговор, но я поняла, что сейчас самое время рассказать ему всю горькую правду.

– Не знаю, – сказала я и уловила на себе ожидающий взгляд парня. Он всё-таки повернул голову. – Я не пограничник.

– Значит, врала всё-таки, – казалось бы, он и не удивился. Наверное, того и ждал. – Ладно, пойду.

– Э… стой! – я вскочила и, сняв с ветки рюкзак, стала торопливо шарить в нём. Родиен уже удалялся в сторону кустов. – Да стой же! Ты же не знаешь всего!

– Мне достаточно, – сказал он убитым голосом. Чёрт, я же совсем забыла, как он боготворит этих пограничников! Сперва разозлился на нас, то есть на меня, что я посягнула на святое и им прикидываюсь, а теперь убедился окончательно, что это обман.

– А с чего ты взял, что мы называемся пограничники? – я добавила в голос твёрдости.

Родиен таки развернулся.

– А как?

– По-разному, – я махнула рукой и сделала пару шагов назад, к кровати, чтобы не стоять в носках на влажном мху. Да, не замёрзну, и одежда у меня не пачкается, но всё равно. – Иди сюда, я тебе расскажу кое-что.

Парень недовольно двинулся обратно, недовольно присел на край кровати и недовольно уставился в землю.