Анклав и другие

– Ты лучше скажи, что тебе надо, – перебил оракул. – Вот эта дверь – выход, справа – ванная с туалетом, слева – кухня. Там немного еды, но на ужин хватит. Я, кстати, сегодня и не ел… любишь готовить?

– Н-не очень, – созналась я.

– Вот и замечательно! – невесть чему обрадовался Кветцальский. – А я обожаю! Боялся, что ты инициативу перехватишь.

Я улыбнулась. Вероятно, он и правда одинок, одинокие люди всегда радуются любой компании.

– Мне нужно пару листков бумаги… ну, десять где-то… и всё, – теперь уже точно ответила я, зная, что буду делать. Мои мелкие листки для записей не годились. Кветцальский молча подъехал к своему столу, выдвинул ящик и вынул оттуда небольшую стопку. Я приняла её и уселась на полу, скрестив ноги.

– Ничего, что я наблюдаю? – немного виновато спросил оракул. – Мне интересно. Я же сам ничего не могу.

– Знаете, может, так даже лучше – не мочь. Пусть бы уж я не могла, но знала бы всё о Фаере.

– Не переживай насчёт этого. Закончи с постелью, а там за ужином поговорим.

Я не стала спорить. Коснулась первого листа, и он начал увеличиваться и разбухать, превращаясь в толстый матрас. Следующий лист превратился в простыню, ещё один – в одеяло. Точно так же появились подушка, белая ночнушка и полотенце. Оставшуюся бумагу я положила на пол у изголовья.

– Ух ты! И это навсегда? – восхитился Кветцальский.

– Нет, – вздохнула я, украдкой вытирая пот со лба. Так я ещё не уставала, разве что в детстве, когда только-только опробовала свои умения. – Завтра вечером придётся заново делать. Они недолговечны. Впрочем, смотря из чего превращать…

– Я понял. Тебе нужно раздобыть постель.

– Нет, не надо! – возразила я. – Я сама. Не хочу всё из вас тянуть. Я ведь хоть что-то могу.

– Ладно, – согласился мужчина. Он, конечно, хотел показать, что и инвалиды способны помогать здоровым, но он понимал меня. Я точно так же хотела показать, что и в такой ситуации слабая женщина что-то может. – Тогда – ужин!

****

ГИР, 2240г, 12 апреля

Молодой человек со светлыми волосами, собранными сзади в короткий хвостик, склонился над столом с закатанными рукавами. Его лицо выражало высочайшую заинтересованность, изредка он что-то помечал на бумажках, ставил плюс или минус.

Раздался сигнал. Молодой человек не глядя вытянул руку влево и взял прибор, напоминающий большие наушники. Надел на голову, нажатием маленькой кнопки выдвинул микрофон.

– Да?

– Привет, Ран, – раздался по ту сторону спокойный и весёлый женский голос. – Как обстановка?

– Прекрасно, – так же весело отозвался парень. – А у вас?

– Ничего не меняется. То есть, отлично!

– А я думал, что ты мне звонишь потому, что наступает Армагеддон, грядут великие проблемы и крах, – заметил он.

– А… нет, пока всё тихо. Но я спросить хотела: как там насчёт ежегодного путешествия?

– Так-так… – Ран покрутил головой, наткнулся взглядом на экран, висящий на стене. – О, уже десятое апреля! А ты идёшь?

– Уж не обессудь, – она развела руками, и Ран знал это. – В этот раз не могу. У меня в другом месте дела… ну, да ты знаешь… – парень кивнул. – У тебя, между прочим, и так на Прорыве куча народу работает. Без меня управятся.

– Ну они не мои… – затянул Ран.

– Знаю, знаю! – хохотнула девушка. – Но больше половины их тем не менее так не считает. В общем, у меня к тебе просьба. Пожалуйста – если наш Великий и Могущественный Император начнёт крушить направо и налево – быстренько сообщи. Ладно?

– Я это и так всегда делаю.

– Вот и прекрасно. Тебе что-нибудь надо?

– Оттуда? – скривился Ран. Потом задумался. – Да, надо, но позже. У меня на очереди другие… ммм… просьбы…

– Ага, уже хочешь что-то попросить? – обрадовалась девушка. – А взамен дашь что-нибудь?

– Холодильник? – робко предложил Ран.

Девушка расхохоталась, даже трубку немного отодвинула, чтобы Ран не оглох.

– Ты уже преподнёс мне холодильник, давай телевизор, что ли…

– Нет, теперь синтезатор пищи. Новейшая модель!.. – похоже, Ран собирался рассказывать об очередной своей задумке, но девушка перебила.

– Давай при встрече, я с удовольствием послушаю, могу и деталей раздобыть, если надо… – Ран хищно потёр руки. – А пока у меня тут… в общем, заварила кашу, значит, нужно расхлёбывать. Я к тебе приеду… тридцатого где-то, будешь у себя?