Страница 12 из 12
- Мне велели явиться к десяти, - негромко сказала Грета дежурному на входе в комендатуру. – Фрау Леманн.
Она смотрела на плечи военного, пытаясь вспомнить, какое у него может быть звание.
Когда-то давно Фриц учил ее разбираться в нашивках и погонах, а Грета лишь улыбалась и отмахивалась от мужа. Какое имело значение, что за нашивки были у него самого, если она столько лет ничего не знает о нем? И важно ли, что за погоны носит тот, кто вызвал ее сюда?
- Капитан Юбер… - услышала она.
Дежурный что-то записал в своем журнале и указал на дверь рядом.
- Сюда! – коротко бросил он. – Ждите.
Грета зашла в небольшую комнатку, то ли гардеробную, то ли буфетную. И так и осталась стоять посредине, не зная, что делать дальше. Минут через десять появилась женщина средних лет, невысокого роста и с острым взглядом темных глаз. Она быстро, умело и тщательно обыскала сначала Грету, потом ее сумку и кивнула на дверь.
Грета вновь оказалась перед дежурным.
- Капитан Юбер, - повторил офицер, - второй этаж, комната номер двадцать два.
Кивнула, медленно поднялась по лестнице. У двери кабинета, который оказался в самом конце темного коридора, никого не было, и Грета несмело постучала.
- Войдите! - донеслось до нее. У говорившего был сильный французский акцент.
Толкнув дверь, вошла в кабинет и остановилась в шаге от двери.
- Доброе утро, - поздоровалась она. – Меня вызвали… Фрау Леманн.
- Да, я помню, - сказал капитан и кивнул на стул напротив своего стола. – Присаживайтесь, фрау Леманн.
Немного помолчал, дождавшись, пока она сядет, внимательно посмотрел в ее лицо. Пошарил по столу, выдернул из кипы бумаг какой-то лист и продолжил:
- Маргарита Леманн, тридцать лет. Мне поручено составить список национал-социалистов в соответствии с их трудоустройством. Как я понимаю, на момент работы в школе, вы состояли в партии?
- Да, господин капитан.
- Сейчас школы закрыты. Но вы были уволены ранее?
- Да, господин капитан.
- По какой причине?
- Директор счел, что я слишком подвержена влиянию со стороны.
Юбер чуть заметно улыбнулся и бросил лист на стол.
- А вы подвержены? – поинтересовался он.
Грета молчала.
Когда мачеха родила ребенка, отец велел оставить на год школу.
Когда она выбрала профессию учительницы, она должна была вступить в партию.
Когда она попросила Фрица отложить свадьбу на год, он ответил, что тогда она может забыть о нем навсегда.
Ей всю жизнь говорили, что делать. И она делала. Так, как ей говорили.
- Да, - наконец, ответила Грета.
- Хорошо, - проговорил капитан, а потом бесстрастно спросил: - Где вы работаете теперь?
- В погребке герра Тальбаха в Альтштадте, господин капитан.
- Получаете продуктовые карточки?
- Да.
- Если бы сейчас для вас нашлось место… вы преподавательница в младших классах? Если бы нашлось место, вы оставили бы Тальбаха?
- А это возможно? – голос фрау Леманн дрогнул.
- Школы закрыты, учебный год, вероятнее всего, в срок начат не будет, учителей не хватает. Как вы понимаете, преподавательский состав будет проверен и утвержден позднее. Вы ожидали победы Германии в войне?
Грета опустила голову и ответила достаточно громко, чтобы капитан Юбер ее услышал:
- Да.
Каждому было хорошо известно, где заканчивали свои дни те, кому хватало смелости не ожидать победы.
Капитан широко улыбнулся и встал из-за стола, обогнул его и оказался возле фрау Леманн.
- Итак, вы, член НСДАП, желавший победы Германии, теперь хотели бы учить детей? Верно?
Она хорошо понимала, что именно так и выглядит ее намерение остаться учительницей. Она также понимала, что, если бы все повторилось, она прожила бы свою жизнь точно также.
- Верно, - хмуро подтвердила Грета.
- Кофе хотите?
- Кофе?
- Кофе, - его взгляд теперь был самым доброжелательным. Прежней сухости вопросов и интонаций, будто не бывало.
- Нет, - отказалась Грета и посмотрела в лицо капитану.
Она смотрела – и не видела. Цвет волос или глаз не имел никакого значения. Все французские военные были для нее похожи друг на друга.
- Неужели я услышал от вас слово «нет»? – рассмеялся Юбер. – Гитлер нравился вам?
- Что вы имеете в виду?
- У нас говаривали, что самая добропорядочная жена и мать могла бы отдаться ему, пожелай он. Это так?
- Я не могу отвечать за всех.
- Отвечайте за себя, - доброжелательность исчезла. Теперь в голосе появилось что-то новое, чего в их разговоре ранее не было. Что-то неприятное, липкое, отчего хотелось вымыть руки и лицо.
- Как часто мужчина, обладающий властью, считается с желанием женщины? – кажется, впервые за все время разговора фрау Леманн посмотрела в глаза капитану – темные и такие же неприятные, как и его голос.
- Случается и такое. Я знаю, что вы желаете получить возможность вернуться к профессии, а вы знаете, чего хочу я. Насилие в мои планы не входит – отбивает всякое удовольствие. Приходится считаться.
- То, что вы говорите – отвратительно, - ровным голосом проговорила Грета.
- Не более отвратительно, чем, имея мужа, мечтать оказаться в постели с фюрером, - капитан Юбер присел перед ней и протянул руку, коснувшись ее щеки, потом провел пальцами по коже к губам и остановился: - Нравился он вам или нет? Настолько, что за него вы отправляли мужей на войну?
- Прекратите, - она отстранилась от его руки, - я никого и никуда не отправляла.
Француз тихо рассмеялся и встал.
- Вероятно, вас будут вызывать еще. Неважно, по каким вопросам. Сами понимаете – проверки, списки. В школу вас не возьмут. Членам НСДАП путь заказан. Можете забыть о работе преподавателя. Во всяком случае, до тех пор, пока не передумаете по другим пунктам нашего нынешнего разговора. Вам все ясно?
Конец ознакомительного фрагмента.
Полную версию книги можно приобрести на сайте Литнет.