Страница 61 из 111
Вот и этот субботний день тянулся долго, очень долго. Две недели назад наша фиолетовая группа наконец закончила приводить в порядок выделенный нам кабинет. Дела были разложены по папкам и сданы в архив. Пол вымыт, пыль стерта, столы расставлены, и даже большое окно сияло чистотой, пропуская дневной свет.
С того дня, когда была доказана невиновность Сью Видоусон, инспектор Уоттс больше не брал нас на задания, оставляя работать с бумагами. А меня так и вовсе не жаловал. О том, чтобы отпроситься уйти пораньше не могло быть и речи. Но я решила попробовать: очень уж хотелось попасть в мэрию и увидеть, как Мартин и его невеста дадут клятвы друг другу.
Сперва Уоттс выспросил у меня, почему я отпрашиваюсь. А узнав, что все дело в свадьбе друга, прочел длинную лекцию о долге и обязанностях. Что работа есть работа, особенно если она связана с четвертым дивизионом. Что все личное следует оставлять за пределами этого здания и полностью посвятить себя делу, а не задирать нос и ждать поблажек только потому, что немного помогла в расследовании. Только после всего этого мне милостиво разрешили уйти на десять минут раньше. Очевидно, инспектор думал, что сильно меня этим расстроит. Но когда ничего не ждешь, даже десять минут могут показаться подарком.
Дальше начался обычный день практики с переписыванием и копированием чужих рапортов и материалов дела. Монотонная, изматывающая работа, от которой болели шея, спина и руки, не говоря уж о глазах. У многих офицеров почерк был такой, что не одна разведка в мире не смогла бы расшифровать их записи. Я к этим упражнениям относилась философски, стараясь выполнить все, что поручали. Элис страдала не меньше. Особенно ее пугали рапорты о свершенных нападениях и убийствах. Но она не жаловалась, а только часто вздыхала. Единственный, кому поручение не было в тягость, это Пауэл. То, на что у нас уходил весь день, он успевал сделать за пару часов, нередко помогая нам. В особенности Его светлости. Вот уж кто страдал больше всех. Его деятельная натура не могла принять такого пустого время препровождения. Часто раздражаясь и то и дело поминая недобрым словом тех, кто эти рапорты писал, он никак не мог собраться, делал кучу ошибок и ставил кляксы. От чего пол вокруг него был усыпан смятыми и изорванными в клочья бумажками. Но сегодня стол Артура пустовал.
Ровно без десяти шесть я сорвалась со своего места, на ходу простившись с Элис и Пауэлом. Несмотря на все зароки, вновь воспользовалась хэнсомом. В этот раз посадка прошла намного лучше и моя гордость не пострадала. Почти. За пятнадцать минут извозчик довез меня до ресторана. Опоздала я прилично. Хорошо, что заранее предупредила Джона, что задержусь. Немного перевела дух после быстрой езды и толкнула входную дверь, ожидая услышать музыку и веселый крики гостей, а так же увидеть смущенных и счастливых жениха и невесту во главе стола. Но в зале было пусто. На большой хрустальной люстре не горела ни одна свеча. В тусклом свете газовых рожков официанты убирали со столов, передвигали стулья, складывали скатерти.
- Прости, разве не здесь должна быть свадьба? – поинтересовалась у ловко орудующего шваброй паренька.
- Тута, - оторвался тот от натирания пола. – Да только ни жених, ни невеста не явились. Пришел какой- то усатый, долго извинился перед гостями. На том все и разошлись.
- Как не явились? - обескураженно повторила я. – Почему?
- Да, почем же мне знать? Хозяину-то что, главное денежки уплочены, а уж придет кто, или нет, то уж не наша забота.
Я окончательно перестала что либо понимать. Выбежав на улицу, кинулась искать извозчика. И вот передо мной знакомая улица с двумя рядами уютных двухэтажных домиков. Во всех окнах дома Джона и Мари горел свет. Почему-то мне показалось это дурным предзнаменованием, сердце кольнула тревога. Постучала. Пришлось долго ждать, прежде чем мне открыли. На пороге стояла незнакомая женщина. Безразлично скользнув по мне взглядом, она просто ушла в дом, оставив дверь открытой, и даже не поинтересовалась, кто я такая и зачем пришла.
В коридоре столкнулась еще с одной незнакомкой. Та прикрывала рот платком, стараясь сдержать рыдания. Я прошла в небольшую уютную гостиную, с разбросанными по дивану и креслам вышитыми подушечками и акварелями на стенах. Когда я думала о собственном доме, в нем обязательно была такая вот гостиная. Но сейчас она показалась пустой и холодной. Здесь были люди: мужчины и женщины с печальными, траурными лицами. Казалось, что вместо свадьбы в доме прощаются с умершим.
Отыскала взглядом Мари. Моя милая, любимая, добрая Мари сидела на диване и, закрыв лицо руками, горько плакала. Полненькая женщина в нарядном цветастом платье пыталась ее успокоить, но безуспешно.
- Что случилось? – опустившись на колени, я заглянула в лицо Мари.
- Мартин, - судорожно всхлипнула она и вновь разрыдалась.
- Что с Марти? – шепчу непослушными губами, глядя на подошедшего к нам Джона.
- Идем, - Джон поднял меня на ноги и, осторожно поддерживая за локоть, отвел на кухню. Усадив меня на табурет, он отвернулся к плите, налил в чайник воды и поставил его кипятиться, достал две кружки и долго хлопал дверцами шкафчиков в поисках заварки. Я умирала от неизвестности. Сотни ужасных, страшных мыслей пронеслись у меня в голове, но что-то подсказывало, что не стоит торопить Джона. Что ему нужны эти несколько минут, чтобы собраться и привести свои мысли в порядок. Так что все, что мне оставалось, это комкать свой шарф холодными, трясущимися руками.