Страница 30 из 170
Одним небрежным жестом телохранитель был отправлен к двери. Краснов же, не дожидаясь приглашения (да и поступило бы оно – это приглашение?), уселся на стул, незаметно при этом активировав «нюхач» в режиме подавления. Его продолжала досаждать «таблетка» - миниатюрный приёмопередатчик, прикреплённый к правому верхнему клыку. С «таблеткой», активированной ещё в «Адлоне» перед вызовом такси, он до сих пор не освоился, не психологически конечно, просто она создавала во рту дискомфорт, язык то и дело норовил по собственной воле отковырять её. С помощью приёмопередатчика, всё что слышал и говорил его обладатель, фиксировалось на «Реликте», и в то же время капитан мог передать любое сообщение, которое по внутрикостным колебаниям достигало среднего уха и создавало слуховой эффект. Кроме Краснова, такие же «таблетки» имелись и у остальных членов группы. Только вот работать они могли непосредственно в фокусе прямого облучения узколокализованной зоны, как сейчас, например, в зоне вокруг «Фунта счастья». Технические ограничения с «таблетками», пожалуй были самыми жёсткими, с которыми группа столкнулась на Темискире. На порядок лучше дело обстояло с переговорниками, которые по идеи должны были быть спутниковыми. Но в этом мире отсутствовала развитая сеть необходимых ретрансляторов, отсутствовали спутники, да и много чего ещё отсутствовало. Поэтому переговорники вместо спутников использовали «Реликт», не очень-то приспособленный к такому виду связи. А капитан Еронцев зачастую исполнял роль телефонистки из какой-нибудь темискирской АТС.
То, что гость бесцеремонно расселся напротив, Фабрегаса ничуть не тронуло. Всё-таки не шпана из подворотни. Фабрегас спокойно подгрёб к себе чужой пистолет, для виду повертел его и отложил в сторону.
— Вы оказались благоразумны, господин Корф. Или как вас там?
— Я всегда благоразумен.
— Это радует. Хотите что-нибудь выпить? У меня тут не плохой выбор.
— Спасибо, нет. Спиртное мне сейчас ни к чему.
— Хорошо. Тогда давайте сразу приступим к обсуждению нашего соглашения.
Краснов слегка улыбнулся и поудобней устроился на стуле.
— Разве я сказал что-то смешное? — со скрытой угрозой процедил Фабрегас.
— Нет. Просто мне интересно, что вы можете предложить.
— Многое. Вплоть до технического обеспечения вашей новой экспедиции. Кроме того, я готов оставить за вами некоторую степень свободы действий.
— И естественно, я получу вашу защиту и многие-многие блага отсюда вытекающие.
— Естественно. Только я не люблю, когда в отношении меня иронизируют.
— А я не люблю, когда мне так нагло навязывают условия.
Фабрегас моргнул и с шумом выдохнул через нос. А на лице его проступил багрянец. В нём без труда читалось жгучее желание схватить не весть что возомнившего о себе старика за волосы (или за уши – за коротенький ёжик не очень-то ухватишься) и пару-тройку раз стукнуть лбом о стол. В его воображении прямо таки предстала эта картина во всей своей красе. Но неожиданно воображаемая картина сменилась другой – как его самого плющат мордой об стол. И вот, с усилием подавляемый порыв, сошёл на нет. Ошарашенный Фабрегас сдержался. Глядишь - уже и ноздри его перестали раздуваться.
— Скажите, — произнёс он поддельно мягким голосом, — а кого вы представляете?
Где-то внутри Краснов порадовался своей маленькой победе, для которой и усилий-то особенных не потребовалось, благодаря бурлившим в котле черепной коробки эмоциям Канальи.
— Ах, вот, что вас терзало все эти недели? — ответствовал Пётр Викторович с лёгкой издёвкой. — Не стоит ли за мной кто-то, кто вам не по зубам? А может я, как говорят в Фалонте, вольная птица, а? Хотя нет, в это вы не поверите, поскольку способны осмыслить уровень организации экспедиции в запретные территории. Так кто же я, по-вашему? Подставной кладоискатель? Тот самый крючок, с помощью которого коварные фараоны мечтают упрятать вас за решётку? Но, право, не серьёзно же как-то пытаться потопить вас на нелегальной платине. По местным законам, тут и криминал-то едва ли есть. Вопросы-вопросы. Одни вопросы. А ответов у вас нет.
Краснов ухмыльнулся, наблюдая, как у Фабрегаса начинает набирать обороты бешенство, и продолжил:
— Да, ответов у вас до сих пор нет. В полиции, на том уровне, который вам доступен, вы ничего про меня не узнали. Ни с одной из фалонтских группировок я, по вашим сведениям, не связан. Так что, насколько видится лично мне, у вас остаются лишь два более-менее логичных вывода. Первый – я как-то связан с СМБ. Но право же, вы для них фигура из другой плоскости, да и мелковатая фигура, чтобы мараться, возясь с вами. Для эмбэшников гораздо интересней и привычней выявлять «коварных и подлых» ютонских шпионов и их пособников. Поэтому, этот вариант мы отбросим. Второй вариант – я один из удачливых расхитителей древних ценностей, по каким-то своим причинам решивший осесть в Фалонте. А раз так, тогда я заведомо нахожусь в невыгодном положении и буду только рад найти чьё-то покровительство. А если вдруг я с гонором окажусь, то всегда есть отлаженные способы моего вразумления… Надеюсь, я близко к истине описал ход ваших умозаключений?
Фабрегаса прорвало. Вскочив, он навис над столом. Он учащенно дышал. Он уставился немигающим, полным бешенства, взглядом в глаза Краснову. Последовавшие за тем слова, он просто выплёвывал:
— Ты!!! Скажи мне, ты сумасшедший?!! Кого ты из себя корчишь?!! — он чуть не поперхнулся и задышав более ровно, перешёл на родной язык: — El cretino!!!