Страница 29 из 170
С наступлением темноты и за пять минут до назначенного срока у парадного входа в казино остановился заляпанный высохшей грязью автомобиль популярной среди фалонтских таксистов марки «бэккер» с большими чёрными буквами «Т» на каждой из дверц. Из «бэккера» вышел Краснов и не спеша направился к открытым настежь парадным дверям казино. Пройдя в холл, он остановился и с показной беззаботностью осмотрелся по сторонам, словно бы соображая, какое в следующий момент избрать направление движения.
Через несколько секунд его по приметам опознал рослый широкоплечий тип с воспалёнными глазами, одетый в униформу, которая явно не соответствовала ни его внешности, ни внутреннему содержанию. Этот тип более естественно смотрелся бы в морском бушлате где-нибудь на полубаке контрабандистского судна, нежели в «мундире» казиношного холуя. Подойдя к Краснову, он не стал тратить время на принятые среди воспитанных людей формулы приветствия и прочие, положенные по сокарскому этикету, приличествующие фразы, лишь коротко бросил:
— Следуйте за мной.
Они проследовали через главный игровой зал первого этажа, в котором уже успело к этому времени накопиться немало азартного народа, и вышли к подножью лестницы, запруженной неспешными вереницами игроков. Коврового покрытия, по сравнению с центральной, расположенной в холле, у этой лестницы не было. Только сиротливо-голые беломраморные ступени, часть которых была подновлена совсем недавно, а часть покрывали заметные только вблизи сеточки мелких трещинок.
В то время как они пересекали зал, за ними наблюдал совершенно лысый респектабельный господин, обладатель коренастой фигуры и глубоко посаженных внимательных глаз. Пристальное внимание из толпы Краснов почувствовал сразу, но выделить наблюдателя на вскидку не мог, да и не хотел проявлять активность, дабы не обнаруживать своё знание о нём. Зато внимание к его персоне со стороны лысого не укрылось от находившегося в зале Кочевника. Впрочем, как только Краснов вслед за провожатым скрылся из виду, лысый господин сразу потерял интерес к рулетке и быстрым широким шагом покинул игровой зал, а затем и казино.
Был и второй наблюдатель. Но он-то остался никем не замечен, потому как его пост находился на улице. Он усердно изображал из себя забулдыгу, искавшего опору в фонарном столбе. Когда перед казино остановился «бэккер», из которого вышел со вкусом одетый моложавый и поджарый старичок, забулдыга скользнул по нему равнодушным взглядом и вернулся к изучению собственных плевков, прислонившись при этом к холодному чугуну столба, ища у него защиты от силы планетарного тяготения. Дождавшись когда старичок скроется из виду, наблюдатель мгновенно протрезвел, успев уже сопоставить облик старика с не очень четкой фотокарточкой, лежавшей во внутреннем кармане его поношенного пиджака. Ошибки быть не могло, два старикана, тот, что на фото, и этот, вышедший из такси, были одним и тем же человеком. Наблюдатель пересёк улицу, не обратив внимания на гневный окрик извозчика, погонявшего статного вороного жеребца, прошёл против течения по тротуару, расталкивая локтями подвернувшихся прохожих, и свернул за угол. Здесь на перекрёстке, у самого торца отремонтированной аптеки, стояла телефонная будка, в которой с кем-то громко переговаривался долговязый подросток. Подождать в сторонке своей очереди у наблюдателя и в мыслях не было. Не задумываясь, он дал подростку подзатыльник, проследил, чтобы тот скрылся из виду, и набрал давным-давно заученный номер.
— Слушаю, — раздался в трубке отягощенный отдышкой бас.
— Кладоискатель у Канальи в «Фунте», — произнёс он и нажал на рычаг, бросив трубку болтаться в опустевшей кабинке.
Краснова к этому времени провели через вереницу служебных помещений на третьем этаже. У громадной двери, оббитой чёрной кожей, дежурили два быкообразных громилы, похожих друг на друга как близнецы. Тот, что справа, ловко и профессионально обыскал его, забрав из нагрудной кобуры пистолет. После чего открыл дверь и, пропустив визитёра вперёд, вошёл следом.
Скрывавшийся за дверью зал не имел строгих функциональных признаков. Помещение можно было назвать как залом для совещаний, так и обеденным, да и залом для отдыха тоже – настолько в нём всё было, с одной стороны, обезличено, а с другой, намешано. Добротный бильярдный стол в дальнем конце соседствовал с миниатюрной оранжереей. Рядом с ней размещался раскладной диванчик, на котором Фабрегас, бывало, забавлялся с проститутками или падкими на халяву любительницами. По центру располагался настоящий министерский стол, обставленный со всех сторон явно некогда музейными стульями с высокими спинками из резного дерева. Даже следы инкрустации на спинках сохранились. На одной стороне стола лежала груда канцелярских папок, и тонких, и разбухших от бумажной начинки. А с другой сгрудились в кучку атрибуты ресторанной сервировки – всякие соляночки, перечницы, подставки для салфеток, графинчик со стаканом и прочая ерунда.
— Так вот вы какой, господин Корф, — вежливо, по собственному представлению, сказал Фабрегас, рассматривая гостя.
Краснов кивнул и, в свою очередь, тоже принялся изучать хозяина. В облике Фабрегаса он не нашёл ничего выдающегося. Стянутые в косичку чуть вьющиеся чёрные волосы, длинный и мясистый нос, который прямо таки хотелось назвать шнобелем, выпученные неподвижные глаза. И все это на худом заострённом лице. До этого момента, Пётр Викторович представлял этого преступного князька этаким толстяком. Но Фабрегас оказался худощавым, в чём, наверное, была виновата давняя плохо залеченная язва. Из-за худобы, дорогой деловой костюм смотрелся на нём мешковато и из-за этого, видать, он был расстёгнут на все пуговицы, да и ворот шёлковой рубашки, не отягощённый бабочкой или шнуроподобным галстуком, был широко распахнут.