Страница 47 из 105
– Расскажи чего-нибудь, – попросила Ульяна.
Егор быстро завёл свою любимую тему, а Ульяна вконец запуталась в ощущениях, лишь ловила себя на мысли, что хочет слышать этот голос снова и снова. Его слова превращались в объёмные картины воображения. Когда она посмотрела на него, то увидела точёный профиль в тонких лучах пробивающегося рассвета.
Слушала, как под соседней деревней в сорок втором, когда шли самые ожесточённые бои и наши пытались прорвать оборону, без должной разведки, с яростью и безжалостным сердцем на вражескую территорию ворвался танк, и ему подбили гусеницу. Несколько немцев попытались забраться внутрь, но танкист выкинул в люк гранату – чуть позже, чем следовало; ему оторвало руку, но взрыв остановил нападавших. Остальные танкисты, помогая раненому капитану, вылезли из танка и залегли с плохо простреливаемой стороны. Они двое суток держали оборону на территории врага. Без еды и воды. Ждали, когда наши возобновят бой и спасут их. Но наступать в этом направлении оказалось невыгодно. За ними никто не пришёл.
– Как же это страшно – война, – прошептала Ульяна.
– И ведь люди сами её начинают.
– Мне кажется, я знаю, почему ты здесь живёшь. Здесь так тихо и спокойно, что прошлые ужасы не пугают, а придают сил. Кажется, уже ничего не боишься – всё по плечу. Здесь чувствуешь себя на своём месте.
– Одно я понял и могу сказать точно: если родился, то обязательно умрёшь. На что-то другое рассчитывать не приходится, – ответил Егор и добавил: – Тем более в военное время.
Ульяна оделась и пошла домой. Обычно в рассвет просыпалась бабушка, и надо было успеть лечь в кровать. Она не стеснялась ночи, проведённой вне дома, но и разговора с бабушкой не хотела. Вышла со двора и пошла к Волге, намеренно делая небольшой крюк. Вместе с ней вдоль реки к мосту шли мужчины и женщины. Они спешили на работу. Ульяна окинула оценивающим взглядом самую нарядную из них и задумалась. Вдруг с неё спал весь романтический флёр рассказов Егора. Нет, она не перестала восхищаться стойкостью своей страны, она поняла, что жизнь разная. И в каждом случае есть место для подвига и предательства. Это зависит от человека и реже – от обстоятельств. Девушка, на которую она глядела, несколько раз обернулась, а Ульяна не отводила взгляд. Потом, спохватившись, посмотрела в другую сторону. Она сообразила, почему так долго рассматривала незнакомку. Ульяне не хотелось бы никогда спешить через этот древний пешеходный мост на, скорее всего, неинтересную или грязную работу, возможно, физически тяжёлую, не желала она быть в окружении этих грубых мужчин, половина из которых с похмелья – другого объяснения их невнимательности к своему внешнему виду она не находила. Она не собиралась по утрам слушать сальные шутки в свой адрес от таких мужчин, тем более выбирать из них себе жениха, рожать от него и остаться здесь навсегда.
Ульяна не заметила, как подошла к своему дому, где её ждал Сергей.
– От Егора идёшь?
– К реке ходила.
– Зачем врёшь? Я знаю!
– Тогда к чему спрашиваешь?
– Тебе в глаза хотел посмотреть. Зачем ты только сюда приехала? – с грустью сказал Сергей.
– Для москвички это риторический вопрос! – Ульяна неожиданно для себя рассмеялась.
Сергей ушёл.
Ульяна развернулась и тихо открыла ворота, но на крыльце всё равно скрипнули половицы. Бабушка позвала, но Ульяна не ответила. Она собрала вещи и вышла из дома. Посмотрела на часы и обнаружила, что успевает на первый автобус. Опять вышла к мосту и попыталась смешаться с прохожими.
«Хорошо, что у нас есть такие люди и такие города, но я буду жить в Москве, буду с другими людьми, без которых тоже нет жизни».
На станции купила билет и в недолгом ожидании задумалась. Она по-женски догадывалась, что Сергей лучше – надёжнее, крепче и выносливее, – но тянуло её к Егору, к его еле заметной избалованности и грустной ностальгической гордости, к не по-деревенски аристократическим чертам лица и манерам. Возможно, лет через десять она бы сделала другой выбор, но сейчас находилась во власти возраста, сильно обременённого романтикой.