Саврасова. Девушка нашего века

Условились собраться пораньше, дабы не мучиться в обеденной жаре. Егор заехал на новенькой «Ниве» за Ульяной. Он, в отличие от Сергея, не старался развлечь беседой: иногда отвечал на вопросы, его рассказы были чёткие и строго по теме. Говорил, как будто пересказывал фильм, который смотрел раз сто. Оказалось, он много знает про край, участвует в движении «Неизвестный солдат» и многие находки уже передал в местный музей. Ульяне нравилось слушать, когда люди со страстью описывали свои увлечения.

– Видела, пойму прокопали? Раньше там деревня была, а теперь специально заливают.

– Знаю, Сергей рассказывал.

– Да? Что он ещё рассказывал?

– Больше ничего. А, что рыбу весной руками можно ловить.

– Это точно, – улыбнулся Егор, – но на самом деле деревня была уничтожена в ходе боёв. Немцы долго воевали с партизанами. Но из-за леса с одной стороны и реки с другой трудно было отражать их вылазки.

Подъехав к опушке, где одиноко стояла машина Сергея, Егор крикнул, после чего послышался ответный возглас из леса.

– Они уже там – пойдём быстрее, – сказал Егор.

Вошли в лес и скоро нашли остальных.

– Сначала за ягодами, – сказала Оля. – Малина созрела. Ульяна, ела лесную малину?

– Нет, у нас продают, конечно, но даже на даче вкуснее.

– Скоро попробуешь, – с видом знатока сказала Оля.

– Потом грибы глянем и к Волге спустимся – рыбы наловить, – сказал Сергей.

– Пожарим и устроим пикник, – продолжил Тимур.

– Отличная идея! – обрадовалась Ульяна, не подозревая, что с непривычки после нескольких часов прогулки по лесу ей уже не захочется идти к реке и заниматься рыбой.

За опушкой их окутала лесная прохлада, пересекаемая редкими косыми лучами солнца. В глубине деревья стояли настолько плотно, что показалось, будто стало темнее. Вдали ухала сова, иногда долбил дятел. Гуляли по лесу, собирали, кто что любил, и в итоге вышли на поляну, где присели на поваленное дерево. Похвалились находками и подумали, что для пикника достаточно: несколько сыроежек, три пучка маслят и с полкило лесных орехов.

На обратном пути наконец-то заметили малинник.

– Ульяна, быстрее сюда! – позвала Оля.

На длинных, торчащих во все стороны ветках висели сочные бордово-красные ягоды лесной малины. Крупные, сочные, сладкие, но чуть более мохнатые, чем садовых сортов.

– Какая сладкая! И косточек почти не заметно, – не удержалась от похвалы Ульяна.

– А я тебе что говорила? – ответила Оля.

Насладившись ягодами, вышли из леса, спустились к реке и вскоре ели жаренную на углях рыбу. Она пахла костром. Еду брали руками, что только добавляло аппетита.

– Знаете, а ведь тогда голод в лесах был.

– Какой может быть голод? Посмотри на наш пикник – тут из магазина только хлеб и приправы, – удивилась Ульяна.

– Война началась летом, и уже к осени немцы здесь были, прошли сотню километров вглубь. Их армию надо было чем-то кормить, потому отнимали всё, что находили, а выращенное на огороде заставляли сдавать под страхом смерти. Так что к зиме никаких запасов не осталось.

– Кстати, и первая военная зима на редкость лютая и долгая была, причём по всей России: от Питера до Сибири. Сильные холода стояли, даже для нас, привыкших.

– А что, если бы проиграли войну? – вдруг спросила Ульяна.

Парни невольно разом посмотрели на неё. Поняли, что она сказала не ради шутки, а для рассуждения, и успокоились.

– Тогда мог бы не родиться Гагарин, и не видать нам космоса, – сказал Егор.

Ульяна не обратила внимания на его шутку и немного раздражённо продолжила:

– Вы столько о войне знаете, как будто ничем другим не интересуетесь. Лучше бы о самообразовании подумали.

Необоснованное высокомерие сбило весёлый настрой. Оля, часто выезжавшая в город, не особо расстроилась. Деревенская девушка иногда ловила подобные взгляды, и даже один парень, который нравился, сказал ей это прямо в лицо. А Сергей призадумался – ему скорее было обидно, что городская не оценила его заслуг: держать в порядке большой дом, ездить на иномарке и при этом не быть снобом не каждый сможет. Егор не обратил внимания, как любой влюблённый человек. Он думал, это мелочи, и в его силах со временем их исправить. Только Тимур расстроился. Он не понимал, почему Ульяна позволяет себе разговор в таком тоне, почему место рождения должно определять степень уважения к людям? И вообще, почему она, не разобравшись, малознакомого человека заведомо ставит ниже себя? Отчего люди позволяют себе так говорить? Одни изначально хороши, а другие должны их выслушивать? Где корень этого превосходства? Он был уверен: у него немало достоинств. Искренне не понимал Ульяну и потому обрадовался, когда Сергей достал из рюкзака бутылку самогона. Девочки отказались, на Егора пал выбор везти компанию обратно.

Недоразумение быстро забылось. Они весело смеялись, а солнце играло на лице Ульяны. Девушка отстранилась от предвечерних бликов, отражённых рекой, и лучи вспыхнули на Сергее, которому от избытка эмоций не хватало слов, и он помогал своему задорному рассказу движениями. Потом встал против солнца, и тогда оно осветило Егора, который с нетерпением ждал, когда Сергей закончит, чтобы ринуться в это веселье со своими историями и жестами; Тимур с Олей сидели в тени, готовые в любой момент хохотать, ожидая и желая этого.

Вдоволь насмеявшись, опять перешли на военные темы. Тимур попросил рассказать о танковом сражении под Волоколамском, когда остановили мощное вражеское наступление, позволив обороняющейся дивизии занять более выгодную позицию.

– Я проезжала Волоколамск, – сказала Ульяна и почувствовала осторожное прикосновение Сергея. – Ты как выпьешь, так приставать начинаешь, – сказала она ему тихо. – Надеюсь, сегодня без штанов купаться не будешь?