Страница 5 из 7
Я подумал, что пока он не натрудил голосовые связки, было бы неплохо вклиниться с радостной вестью о том, что помощь близка.
- Эй! - крикнул я, дождавшись паузы.
Э.Б. вывесил голову за край крыши.
- Эй! - завопил он, вращая головой во все стороны - кроме нужной, естественно.
- Э-эй!
- Э-эй!
- Э-э-эй!
- Ох, - сказал он, заметив, наконец, меня.
- Ясное дело, - ответил я, как бы подводя итог беседе.
Боюсь, к этому моменту наш диалог еще нельзя было назвать осмысленным, хотя в дальнейшем, возможно, мы и договорились бы до чего-нибудь стоящего. Но когда я уже почти вспомнил подходящие слова, раздалось зловещее шипение, из кустов слева вдруг выскочило нечто крупное, белое и резвое - и я, соображая быстрей, чем когда-либо, взмыл как вспугнутый фазан и, влекомый любовью к жизни, полез на стену.
Что-то шлепнуло о стену дюймом ниже правой лодыжки, окончательно утвердив меня в правильности моего поступка. Тот парень, что сквозь альпийские снега и льды волок хоругвь с дурацким девизом "Все выше!" - вот кто был Бертраму примером для подражания.
- Берегитесь! - вскрикнул г-н министр.
Именно этим я, собственно, и занимался.
Создатель Октагона, должно быть, предвидел подобные кризисные ситуации - иначе откуда бы взялись такие удобные выемки в стене? Одним словом, вскоре я уже сидел на крыше рядом с Э. Б., разглядывая лебедя. Этот экземпляр, из числа самых крупных и склочных, каких мне только доводилось встречать, стоял внизу, изогнув шею водопроводным шлангом. Кусок кирпича, пущенный вдумчивой рукой, должен был угодить ему в точности по мидель-шпангоуту.
Я сделал бросок - один из удачнейших в своей жизни!
Дост. Э., похоже, не разделял моего ликования.
- Не задирайте его!
- Интересно, кто кого задирает? - осведомился я.
Лебедь выдвинул еще восемь футов шеи и воспроизвел нам звук, с которым струя воды вырывается из дырявого шланга. Дождь по-прежнему - как бы это сказать - клокотал неописуемой яростью. Я пожалел, что от возбуждения, характерного для забегов по отвесной стене, я выронил дождевик, предназначавшийся для собрата по насесту. У меня даже мелькнула мысль предложить ему свой, но голос разума взял верх.
- Близко он к вам подобрался? - полюбопытствовал я.
- Я был на волосок от серьезных проблем, - ответил мой компаньон, с нескрываемым отвращением глядя вниз. - Пришлось предпринять ряд телодвижений.
Филмер, человечек весьма расплывчатой комплекции, выглядел так, словно его заливали в одежду, и он не успел сказать официанту "стоп!". Вид его, как вы понимаете, будил во мне самые радостные эмоции.
- Не вижу причин для веселья, - недовольный взгляд Достопочтенного Э. переместился на меня.
- Прошу прощения.
- Я мог получить серьезные увечья! - не унимался он.
- Как вы смотрите на то, чтобы еще разок запустить в эту птицу кирпичом?
- Ни в коем случае! Это только разозлит его.
- А что бы, собственно, его и не позлить? Непохоже, чтобы это существо всем сердцем стремилось вникнуть в наши трудности.
Но Э. Б. уже перешел к другому аспекту.
- Не представляю себе, как могла уплыть моя лодка? Я надежнейшим образом привязал ее к ивовому пню.
- Феноменальная история, - поддакнул я.
- Я склоняюсь к мысли, что некий негодник сознательно отвязал ее.
- О, мне кажется, нет, вряд ли, скорей всего. Ведь вы бы их заметили!
- Вовсе нет, мистер Вустер, - эти кусты надежно укрывают от взглядов. А кроме того, необычайно теплый полдень навевал сонливость, и оказавшись на острове, я сразу же задремал.
На мой взгляд, предмет для размышлений он выбрал не самый подходящий, так что я счел за благо сменить тему.
- Довольно-таки сыровато, э?
- Для меня это, боюсь, уже не новость, - ответил Э.Ф. противным голосом. - Благодарю вас, однако, за ту чуткость, с которой вы сообщили мне об этом.
Заподозрив, что светская беседа о погоде не находит отклика в сердце Филмера, я решил затронуть тему "Жизнь и повадки птиц центральной Англии".
- Вы никогда не замечали, - начал я, - что брови лебедей как бы сходятся к переносице?
- Что касается лебедей, - отозвался Достопочтенный, - то мне представилась прекрасная возможность узнать об этих птицах несколько больше, чем хотелось бы.
- Может быть, именно из-за бровей они и выглядят такими раздраженными?
- Раздражительность, на которую вы столь деликатно намекаете, я имел счастье испытать на себе.
- Вот ведь странно, - я все больше проникался предметом обсуждения, какой тяжкий отпечаток накладывает семейная жизнь на характер лебедей...
- Вы не будете так любезны переключиться с лебедей на что-либо иное?
- Нет, но в самом деле - смотрите, как интересно! Взять, например, нашего закадычного приятеля - ну, этого, который под стеной... Наверняка в нормальной ситуации он просто миляга-парень - ведь лебедь совершенно мирная, хочу вам сказать, живность. Но стоило его маленькой женушке свить гнездо...
И тут меня вдруг осенило. Хотите верьте, хотите нет - за всей этой суматохой и светскими беседами я напрочь забыл о самом важном! Мы тут сидим на крыше в безвыходном положении, а в глубоком тылу болтается без дела могучий мозг, способный за пару минут изобрести дюжину вариантов успешного разрешения наших мелких неурядиц! Нам и нужно-то всего лишь воззвать к его единодушной поддержке.
- Дживс! - возопил я.
- Сэр? - почтительно донеслось из бескрайних просторов.
- Мой слуга, - пояснил я Достопочтенному. - Существо бесконечной прозорливости и изобретательности. Джи-ивс!
- Сэр?
- Я сижу на крыше.
- Очень хорошо, сэр.
- Брось свое "очень хорошо"! Что ты нашел здесь хорошего? Местность кишит лебедями!
- Я займусь этим немедленно, сэр.
Я обернулся к Достопочтенному Ф. и в проявлениях восторга зашел так далеко, что хлопнул его по спине, ощутимо напоминавшей мокрую губку.
- Все в порядке. Дживс идет на помощь.
- Чем он способен помочь?
Я слегка нахмурился. В его реплике мне почудились капризные нотки.
- Мы не в силах ничего предугадать, - не без чопорности ответил я, пока не увидим его в деле. Какую стратегию он выберет - неважно. Одно можно сказать наверняка: Дживс найдет выход из положения. Смотрите - вот он без труда скользит сквозь непроходимый кустарник, и лицо его озарено сиянием чистого разума. Гениальность Дживса не знает преград. Он в буквальном смысле питается одной рыбой.