Констанция

— И всё же, на карте он был довольно большим, но всему есть предел! — воскликнула Мелинда. — Мы уже около самого конца.

Констанция усмехнулась такой уверенности. Её поражал боевой характер Мелинды. Вот она несколько мгновений назад у нее была истерика, она кричала и сетовала на себя, а теперь её сердце и душа вновь полны той самой смелости и стремления вперед, которого никогда не было у самой Констанции. Это её в какой-то степени угнетало.

— Давненько мы ничего не ели, — заметил Фред.

— У меня есть яблоки, — сказала Констанция. — Если только я их еще не потеряла.

— Ты, к слову, еще никогда не ела при мне.

— Просто не хочу портить твое впечатление своим поведением в таких случаях.

Дальше они шли молча. Мелинда вновь взяла на себя командование и на некоторое время стала негласным лидером этого потерянного в недрах леса трио. Констанция и Фред безоговорочно слушали ее наставления и даже как-то не пытались опровергнуть какую-либо информацию. Им было достаточно того, что они просто идут, и их ведет кто-то с более сильным духом.

Поначалу их обдувал ветерок, но потом что-то произошло и лес полностью замер. Не двигалась даже вода в речке.

— Что-то не так, — сказала Мелинда, резко останавливаясь.

— Что может быть не так? — спросила Констанция.

В данный момент её заботила лишь чья-то боль. Она беспокойно озиралась по сторонам, пытаясь найти что-то страдающее, кустик или белочку, а может и что-то покрупнее — оленя.

— Я не знаю, но... тихо как-то, — пробормотала Мелинда, прислушиваясь.

— Успокойся, просто ветер затих, — сказал Фред.

— Фред прав, это всего лишь ветер, — сказала Констанция.

Тем не менее, они все втроем прислушались. Нигде никакого движения, даже колебания воздуха; звуки все смешались в один гул, словно заглушая все остальные звуки.

— Это странно, — выдала Констанция, так как действительно не могла различить и малейшего колебания воздуха.

Пространство вокруг них будто превратилось в воду без течения, в вакуум, где нет ни кислорода, ни азота. Сплошная непроницаемая стена. Странно было то, что это трио могло спокойно дышать и двигаться в этом застывшем потоке.

— Кажется, лес смеется над нами! — воскликнул Фред.

Мелинда вновь сникла.

— Я ни за что не смогу попасть на работу к другу матери, — промолвила она, готовая заплакать. — Времени осталось совсем немного.

— Давайте просто идти вперед, — сказал Фред.

Они вновь побрели, не разговаривая. Мелинду окончательно покинул ее бодрый настрой. Констанция с удивлением отметила, что ее спутница довольно часто меняет настроение. Фред тоже не выражал каких бы то ни было положительных эмоций. Его теперь занимала мысль о лесе, который живет сам по себе, жестоко карая вошедших или заблудших сюда чужаков.

Внезапно Констанцию сковал спазм в легких.

«Допрыгалась, — мимолётно подумала девочка, хватаясь за живот. — Сейчас опять умру».

Она, потеряв землю под ногами, неуклюже упала. Мелинда, идущая позади, вышла из оцепенения и угрюмости и взволнованно произнесла:

— Что с тобой?

Фред, услышав возглас Мелинды, обернулся. Констанция сидела, согнувшись пополам от боли, и тихо что-то выла.

Он мгновенно подлетел к ней. Мелинда находилась позади, и от страха девушка боялась пошевелиться. Она все еще помнила тот вчерашний опыт с обмороком этой девчонки.

— Что не так? — резко спросил он, пытаясь найти глаза девочки своими.

— Режь себя, — выдохнула Констанция, взвывая громче.

Она одновременно и задыхалась и едва держалась, чтобы не упасть в обморок от боли. Пошевелиться было больно, говорить было больно, а дышать — невыносимо.

Фред поймал растерянный взгляд Мелинды и замешкался.

— Режь или я умру! — крикнула девочка, по её глазам обильно текли слёзы.

— А, се... сейчас, — Фред стал быстро что-то искать в сумке.

У Констанции выворачивало лёгкие. Её тошнило. У нее был перекрыт доступ к кислороду. Она пыталась что-то делать, но всё, что она могла — это лишь обхватывать руками верх живота и плакать.

«Я точно тут подохну», — гневно подумала она, впиваясь дрожащими пальцами в живот. Волосы беспорядочно свисали с опущенных плеч, полностью закрывая собой ее бледное лицо.

Мелинда словно выпала из сознания. Вокруг нее вновь закипела какая-то жизнь, но теперь перестала двигаться она сама. Не могла пошевелить и пальцем, не то, что рукой. Она лишь пораженно смотрела на этих двоих и пыталась остановить что-то, сильно сжимавшееся в ее животе.

Фред нашел нож и, дрожа от паники, всадил лезвие себе в запястье. Он старался не переборщить, но, видимо, не вышло. Паника и страх немного притупили боль, хоть она была по-прежнему ощутима. Констанция жадно и судорожно втянула фиолетовую дымку в себя. Её тело окатил новый приступ боли, но лёгкие перестали скручиваться в жгут, что её очень обрадовало. Слёзы еще катились по ее щекам, но она улыбалась. Она вновь жила.

Фред, наконец, поймал взгляд девочки. В нем она прочла всю ту преданность, какой не мог бы подарить ей её самый любимый пес. Пес. Это сравнение её как-то обидело внутренне. Не может человек смотреть, как пес. Тогда почему же этот мальчишка так смотрит?

В следующую секунду руки Фреда прижали Констанцию к себе. Сейчас главное совсем другое, — то, что он спас её. Спас от голода и смерти. Спас её от той боли, которая, быть может, сильнее любой земной. Да даже, может быть, любой неземной!

— Все закончилось? — дрожащим голосом спросила Мелинда, в ее глазах стояли слезы, и застыл испуг.

Фред кивнул, придерживая ослабевшее тело своими руками. Констанция мелко дрожала, ее мокрое лицо уткнулась ему в плечо. Но он совсем ничего не замечал, ничего, кроме ее спины, которую мальчишка упорно не хотел отпускать, и ее черных, очень черных волос.

Мелинда подлетела к девочке и обняла её сзади.

— Боже! Прости, — прошептала она, уткнувшись ей в шею.