Забытые грехи

Ну конечно. Амортенция. Только вот запах был не тот. Ничего похожего. Я прекрасно знала, как должна пахнуть моя амортенция. Наклонившись поближе, я принюхалась и вздрогнула, услышав резкий окрик:

— Мерлин вас подери, Грейнджер! Кто позволял вам лезть сюда?!

— Простите, профессор, я не удержалась, — попыталась я объяснить своё проникновение в подвал, — Вы готовите амортенцию? Я знала запах своей, но эта… эта пахнет совершенно иначе. Но я уверена, что она моя, только… только… как? Такой знакомый запах, но не тот, что был… Как это возможно?

— Она ещё не готова, её свойства проявляются только при полной готовности. Сейчас это просто сочетание ингредиентов и не стоит придавать значение запаху. Вам пора уходить, мисс Грейнджер.

Я шагнула к Снейпу поближе. Голова немного кружилась, но я отчетливо осознавала, что тот запах, что шёл от его волос, был похож на тот, что я ощутила, подойдя к котлу. Моя амортенция пахнет Снейпом? Это бы всё объяснило. Я привстала, уткнувшись носом ему в шею и глубоко вдыхая, для верности облизав то место, куда Нагайна вцепилась клыками. Да. Это определённо то, что я подумала. Почему он не кричит на меня, не отталкивает? От неожиданности он едва не упал, вскинув руки, прижимая меня к себе почти вплотную. Как приятно… Профессор был худым, но хватка у него была железной. А ещё он был возбуждён — я отчетливо ощутила это, и тут же вспыхнула сама. Голова кружилась от аромата его кожи и горячих ладоней, пока что неуверенно скользящих по моему телу.

— О, профессор, — я почти водила носом по его шее, — так вот что это за запах, а я никак не могла узнать… как я раньше не догадалась, что…

— Мисс Грейнджер… — хрипотца в его бархатном голосе заставила меня застонать.

— Ещё немного, — я захотела ещё более тесного контакта и приподняла ногу, ощущая твердость его члена и понимая, что от его самоконтроля не осталось и следа. Его ладони рванулись и начали гладить и сжимали мои ягодицы, стягивая бельё и без сомнений принимаясь ласкать влажную набухшую плоть. Пальцы Снейпа легко скользнули вокруг клитора, а затем и внутрь меня. Я застонала от удовольствия, откинув голову назад и давая его губам доступ к моей шее.

— Да, пожалуйста… ещё… как же хорошо… — его ремень и застежка брюк поддались на удивление легко, а гладкая горячая кожа члена и вовсе привели меня в восторг. Я плыла в чувственном тумане удовольствия, отдаваясь его ласкам и скользя пальцами по его напряженной плоти. Оргазм накрыл меня такой волной, что ноги подкосились, но спустя мгновение Снейп наполнил меня своей твёрдой плотью и принялся двигаться в безумном поглощающем ритме. Я могла только стонать и цепляться за его плечи. Мне никогда не было так хорошо, мой сексуальный опыт, конечно, был не так велик, но заниматься сексом с профессором Снейпом было великолепно. Я почти отключилась, повиснув на нём и тяжело дыша. Последнее, что я услышала, прежде, чем провалиться в тёмную пустоту, было заклинание, которое он произнёс дрожащим шёпотом:

— Отключись…

========== 12. Правда ==========

Я терпеливо ждал три недели, но с каждым днём становилось всё труднее, и я не понимал, Гермиона решила прекратить всё, что было между нами или пока только думала над этим. Спасало то, что она отвечала на мои письма — подробно и откровенно, как и всегда. Я вспоминал её эссе, всегда скрупулёзные и полные зачастую ненужных подробностей и радовался, что с годами она не утратила свой талант. И что ей хотелось быть честной. Увы, я не мог похвастать тем же. Хотя мои уловки были почти прозрачными — мне нужно было поговорить с её дочерью, так что я без зазрения совести воспользовался связями, чтобы достать билеты в тематический парк. Там было всё, что могло понравится маленькой девочке, а ещё спокойное красивое место, где я и Гермиона могли побыть вместе, пусть и не наедине.

Я нарочно предложил встретиться в «Дырявом котле». Мне нужно было понять, хочет она скрывать наши отношения или всё же не против заявить всем, что бывший профессор зельеварения для неё не посторонний. Это было немного мелочно с моей стороны, но я планировал быть с Гермионой Грейнджер столько, сколько получится и прятаться мне не хотелось. Хватило тех лет, что я не мог толком ни с кем поговорить, чтобы не провалить великую миссию ради «общего блага». Нынешняя возможность быть откровенным в своих чувствах мне была дорога, как никогда. А еще мне было интересно, как поведет себя девочка среди незнакомцев — будет ли она спокойной или наоборот, испугается?

Роуз Уизли оказалась совершенно не такой, какой виделась в моих мыслях — я рисовал себе шумную рыжую любознательную девочку, что-то среднее между Гермионой, которая вечно привлекала к себе внимание и остальными представителями семейства — общительными, яркими (как Джиневра или близнецы), не слишком ловкими и удачливыми (как Рональд), добрыми и слегка безалаберными (как Чарли Уизли). Вместо этого я увидел аккуратную, сдержанную и молчаливую маленькую Гермиону, только с тщательно расчесанными и заплетенными каштановыми волосами. В её карих глазах горело любопытство, но она или была слишком хорошо воспитана, либо весьма застенчива, чтобы начать меня расспрашивать. Судя по восхищённому выражению маленького личика, ребёнок сразу же понял, кто я такой, возможно, Гермиона что-то рассказала ей по пути. Может даже то, что мы не просто друзья, хотя я понятия не имел, как рассказывают о таких вещах детям.

Совершенно же покорило меня прикосновение нежной детской ладошки. Доверчивое. И такое особенное. Никаких ассоциаций с Уизли у меня даже не возникло. Я почувствовал тепло и радость, держа тоненькие пальчики. Девочка по дороге говорила мало, но было видно, как она рада быть с матерью. Сама Гермиона, совершенно очевидно, обожала своего ребёнка, ну и по моим скромным оценкам, Роуз не выглядела травмированной, что бы там не случилось в прошлом. Мне не терпелось увидеть, как она колдует — детская стихийная магия вырывалась инстинктивно, если она уже умеет ею управлять — раз осознанно поставила щит — это очень интересно. Только бы получить возможность остаться с ней наедине…

— Мерлин проклятый! — вполголоса выругалась Гермиона, бросив взгляд на дочь, уплетающую второе пирожное с блаженным выражением на лице. Мы уже сидели в кафе, устав от качелей, аттракционов и прочего. Роуз была полна энергии и уже не была такой тихой, превратившись в обычную маленькую девочку.

Украденный мной быстрый поцелуй только раззадорил, но я не позволил себе большего. И то, что Грейнджер не возразила против психолога, обнадёживало. Она была готова открыться и решить проблему, а это было самым важным. Ей сейчас нужна была поддержка и терпение, а не страсть. Тем более, при дочери.

— Что случилось? — я поставил свою чашку с чаем на столик.

— Мне нужно поговорить с Гарри. Срочно. Посидите тут без меня? — кажется, случилось что-то действительно из ряда вон, раз она так разволновалась. — Рози, слушай Северуса, хорошо? — обратилась она к девочке.

Та серьёзно кивнула.

— Да, мамочка. Ты надолго?

— Примерно час, — Гермиона прижалась губами к моему уху, прошептав, — прости меня.

— Мы как раз успеем съесть ещё один десерт, — я успокаивающе сжал ладонь Гермионы, — не волнуйся. А потом пойдем в беседку — ту, что у реки. Будем ждать тебя там.

Когда она ушла, сжимая в руке галеон, который в Министерстве использовали для экстренной связи, я внимательно посмотрел на девочку.

— Хочешь ещё что-то или пойдем к беседке? — спросил я.

— Пойдем, — Роуз поискала салфетку, чтобы вытереть пальчики, покрытые сливочным кремом, но я опередил её, щелкнув и сотворив очищающее невербально.

Она засияла.

— Вы умеете колдовать без палочки? Я тоже умею, вот!

Нахмурившись, она уставилась на обертку от пирожного и превратила её в лист пергамента, а затем в кружевную салфетку.

— Впечатляет, Роуз. Очень. Твоя мама рассказывала мне, что ты много что умеешь и делаешь это инстинктивно. Тебя же никто не учил?