Страница 35 из 116
Я собиралась не час. Намного дольше.
По истечению назначенного Риаганом времени, я нервничала и посматривала на него. Он был спокоен. Я думала, что он будет злиться, подгонять, ругаться, что я копаюсь, но он быстро снарядил ящера и спокойно ждал. И было четко понятно, что он не тянет время. Нет. Он настолько не сомневается в своем решении, что не беспокоится о небольшой задержке.
У меня все валилось из рук. Я не могла сосредоточиться на сборах.
«Я отвезу тебя домой»… Эта фраза прогрохотала надо мной с оглушительностью горного обвала. Гигантские валуны летели в пропасть, попутно сметая и что-то в моей душе. Я должна радоваться. Я должна прыгать от счастья до потолка и прямо в прыжке рассовывать свои вещи по мешкам и сумкам. Вместо этого я выпадала из действия, замирая то с одной вещью в руках, то с другой, потом встряхивалась и так же вяло шевелила руками, стараясь ничего не забыть.
Эмоции, до этого бурлившие во мне словно варево в котле, теперь вдруг остыли и подернулись стылой пленкой. Даже моя внутренняя змея-злость потрясенно молчала. Добилась же, чего хотела. Додавила. Только почему-то на душе непривычно тихо.
Я, наконец, собралась. Риаган крепил мои сумки на спине ящера. Все меньше становилась кучка на земле. И все яснее приходило осознание: я действительно возвращаюсь.
Риаган проверил надежность крепления сбруи и моих пожитков к ней и запер дверь дома. Последним действием он открыл ворота загона и дверь в хлев и выгнал коз наружу. Отпустил. За этим я наблюдала уже со спины ящера. Коза остановилась прямо за воротами, покрутила по сторонам рогатой головой и спокойно пошла обратно. Козлята щипали травку у загона. Риаган вывел козу снова, и она опять вернулась к воротам загона.
- Ну, как хочешь, - махнул рукой Риаган и не стал закрывать ворота. Он взобрался в седло позади меня и развернув ящера, двинулся прочь.
Я озиралась назад. Я понимала, почему он так сделал. В наше отсутствие их некому будет кормить и убирать за ними. Вести их с собой не имеет смысла. Оставить их закрытыми — тоже нельзя. Коза была свободной и она вспомнит, что значит жить в дикой природе. Они прибьются к стаду и забудут нас и время, которое они прожили здесь. И все равно: сердце щемило от того, что я покидаю их.
Я вернусь в свой клан. Со временем я тоже забуду все? Риагана, его обман, его улыбку с хитринкой, его истории, над которыми можно живот от смеха надорвать. Я забуду, как собирала грибы в соседнем лесу, купания в реке, незваных ночных диких гостей, свою ночевку на лежаке Риагана, свое путешествие до этого места, сидя впереди Риагана на ящере, и совсем иной путь назад.
Мы подходили к перевалу и я оглянулась назад в последний раз.
Этот дом…
Ставшая привычной разваленная хибара, как я подумала про него в первый раз. И совсем, оказывается не хибара. Все изменилось. Теперь я видела не просто ветхую крышу, темную стену и уклонный пустырь вокруг. Я видела дом. Старый, но еще крепкий, хранящий историю тех, кто жил в нем раньше. Кто-то же его построил, жил здесь, и имел семью, детей. Теперь дом будет хранить и нашу с Риаганом недолгую историю. Историю ссор, обвинений, криков и обид.
Да, небогатое прошлое…
Мы шли все дальше и наш старенький дом вскоре скрылся за вершиной перевала. Здесь я как-то незаметно для себя прижилась. Привыкла к быту в одиночку. Привыкла к тишине и уединенности. Привыкла быть сама себе хозяйкой. Не оглядываться на других. На кого? Все равно никого вокруг нет. И, в самом деле этого не требовалось. Кому какая разница, какой у меня распорядок дня, если мне так удобно я успеваю все, что хочу. Быстро я хожу или медленно, где я собираю грибы, как долго я это делаю, что буду из них готовить и многие другие ежедневные мелочи.
Я решала все сама и делала так, как сама хотела. Но с Риаганом… Я не смогла решить. Не смогла выбрать между своей обидой на него и той симпатией, которая была между нами сначала. Я думала, что не может быть жизни в одиночку отшельниками. А теперь вижу — может. Хоть я ее примерила на себя не по своей воле, но мне понравилось. И возможно, у нас с Риаганом могло сложиться что-то хорошее, если бы я смогла переступить через свою обиду. Но я не смогла. Не сумела.
А теперь я больше не обижалась. Наверное, в тот момент, когда он сказал, что отвезет меня домой, обида пропала. А может это случилось раньше, когда я металась ночью по дому и хотела только, чтоб он вернулся живой, когда представляла его лежащим где-нибудь в лесу растерзанным. И он держал свое слово. Он действительно вез меня домой. Исчезла последняя преграда, которая заставляла меня отгораживаться и защищаться. Больше нет принуждения. Он твердо намерен исправить свою ошибку. Не уговаривал, не убеждал, не просил. Просто делал. Получается, он готов меня отпустить, если я посчитаю, что так для меня будет лучше.
Я снова сидела впереди Риагана. Только теперь он отдалился от меня. Отгородился. Думает о чем-то своем. Все равно, что скала за моей спиной - холодная и равнодушная. Это было странно. Это казалось ужасным и неправильным. Он не хочет больше со мной знаться. Он разочарован во мне настолько, что даже наплевал на свою мечту о семье. О семье со мной.
Всего несколько дней пути и мы расстанемся. Сухо попрощаемся друг с другом и разойдемся каждый в свою сторону. Между нами навсегда останется вот эта ледяная корочка отчуждения, сожаление и ощущение чего-то, что не свершилось, что закончилось неправильно. И еще едкое «а если бы...»
Я вернусь в родной клан. В свой домик, в котором я снова буду одна. Микан, которому я не нужна, и который больше не нужен мне. Я снова вольюсь в жизнь клана. И буду ждать следующего Большого Совета.
Риаган вернется в свой старый дом. Он продолжит восстанавливать его. И он сделает его чудесным. Он построит моечную, забор, курятник… Придумает еще что-нибудь… Вечерами он будет сидеть на пороге и пить чай. Один. От меня в его доме останутся только только два круглых тряпичных коврика, которые я связала. И со временем он даже не вспомнит, откуда они у него. Может быть мы с ним встретимся на следующем Большом Совете и сделаем вид, что не знаем друг друга. Или неловко кивнем друг другу издали, и разойдемся подальше, чтоб не тревожить старые обиды. Он встретит другую женщину на Совете. Или отправится с этой целью на Великую равнину. Найдется та, которая оценит его сразу и даст ему то, что он так хочет — тепло и уют. Более смелая, более решительная, которая не побоится его прошлого.