Страница 184 из 299
– Меня зовут Луций Корнелий. Я сын Гая Корнелия Августа. Надеюсь, ты не забыл имя моего отца! – хватая несчастного за шкирку и притягивая к себе, проорал римлянин, глядя на соседа обезумевшими глазами.
В это время конь русича зашел Катону за спину, и хозяин поместья невольно съежился, ожидая, что варвар расправится с ним так же, как и с рабом. Между тем солдаты вытащили всех на улицу и согнали в кучу. Люди стояли в окружении воинов, будто стадо баранов. Как приговоренный на заклание скот, они нелепо моргали и безмолвно оглядывались вокруг, не понимая, что происходит.
– В чем меня обвиняют? – пересохшими губами совсем тихо спросил Катон.
– Что? – в глазах Луция промелькнуло недоумение.
– В чем меня обвиняют?
– В предательстве, Катон! Или ты думал, тебе сойдет с рук то, что ты сотворил?! Думал, разграбить имение своего соседа и друга было хорошей идеей?! Думал, я сдохну вместе с братом и матерью, а отец никогда не вернется из похода?! Ты просчитался! – схватив Катона за волосы, начал орать Луций. – Один мой хороший приятель говорит: «Каждому воздастся по заслугам его!». Ты хочешь знать, в чем тебя обвиняют?! Вот твой приговор! На! Жри! – Луций достал сложенный документ и принялся запихивать его в глотку Катону, отчего тот давился и хрипел. – Жри! Жри! – заталкивая пергамент все глубже, орал Луций, пока Катон не вырвался и не упал. – Обвинения захотел?! Можешь прочесть, подписано самим Цезарем! Ты пытался поднять мятеж!
– Это неправда!
– А разве правда, что мой отец – предатель и трус?! Разве правдой вы руководствовались, когда пришли в наш дом?! Вам было наплевать на истину, вы просто хотели нажиться на чужом горе! Теперь и мне плевать на то, что все это неправда! – Луций подошел к людям, которых солдаты держали в оцеплении, и спросил: – Среди вас есть рабы, прежде принадлежавшие Гаю Корнелию Августу?!
Над толпой показалась одинокая рука. Она медленно поплыла над головами, и вскоре из людской массы появился поднявший ее старик.
– Я раньше работал у него.
– Ты один?
– Да, господин, я один.
– Хорошо. Центурион, этого старика в мое имение. Переодеть, накормить и сказать управляющему, чтобы тот поставил его на самую легкую работу.
– Командир, а что с остальными?
– Вздернуть всех! А ты, Катон, будешь наблюдать за этим, а потом я лично займусь тобой!
Медленно и торжественно к Ромулу вышел Понтий. На нем была белоснежная тога – настолько ослепительная в своей белизне, что при взгляде на нее слезились глаза. Понтий старался держаться прямо, рядом с ним шел раб, который помогал ему спускаться по ступеням, придерживая под руку. Прислуга никого не пускала к своему хозяину, и поэтому Ромул ожидал у входа. Увидев друга в таком виде, он негромко усмехнулся. Наблюдать за тем, как здорового мужика придерживают за ручку, словно нежную девицу, было и впрямь смешно, особенно если вспомнить, как еще совсем недавно этот «немощный» рубил варваров направо и налево. В таком виде Понтий казался Ромулу нелепым, даже глупым, но тот и не думал о впечатлении, которое производит: быть богатым и знатным нравилось ему с каждым днем все больше и больше.
– Приветствую тебя, Ромул! – словно актер, играющий роль, произнес Понтий, слегка приобнимая друга.
– И я рад тебя видеть. А к чему весь этот пафос, Понтий?
– Тише, – склоняясь к уху Ромула, произнес он. – Мои рабы и слуги должны знать свое место и осознавать мое величие.
– А-а-а… Понятно, – принимая серьезное выражение лица, кивнул Ромул.
– Так зачем ты пожаловал?
– Луция не видел? В лагере сказали, что он взял солдат и отправился куда-то вместе с Ратибором. Я один не в курсе, что он задумал, или это для всех осталось секретом?
– Не знаю, он весь месяц был сам не свой. Да и кто знает, что у него на уме? – ответил Понтий, пожимая плечами. – Пойдем, мне привезли отличное вино из Испании, прекрасный вкус! Пойдем, пойдем, Ромул, отказа я не приму, – он щелкнул пальцами, и один из рабов быстро, почти бегом умчался за расхваленным напитком. – Ко мне вчера приходил Асмодей. Я обсуждал с ним вопрос о своей будущей должности. Хочу попробовать себя на государственной службе. А что? Стану сенатором, займу должность принципа или трибуна, прокуратора, наконец. Марк обещал помочь, я уже вел с ним беседу на эту тему, и он одобрил мое стремление. Не вечно же мне довольствоваться подачками от Луция! – рассмеялся он.
«Эка тебя занесло, Понтий. Один к Марку со своими идеями, без Луция, без нас. Странно все это... Всего-то ничего прошло, а как он изменился. Впрочем, он всегда был падок на богатство и славу. Вот только понимание славы у него какое-то особое, извращенное», – пронеслось в голове у Ромула.
Пламя быстро поглощало строение, перекидываясь с одного перекрытия на другое. Жадно похрустывая, огонь радостно и игриво пожирал сухое дерево. Он то яростно взмывал вверх яркими всполохами, то поднимал в воздух темный дым и куски пепла. Красное зарево отражалось в глазах Луция, дрожа на зрачках. Неподалеку от пожарища росли оливковые деревья, на них, словно ужасное украшение, болтались повешенные, чьи тела монотонно и скорбно раскачивались на ветру. Последний несчастный был вздернут совсем недавно, и его ноги еще судорожно дергались под кроной. Солдаты сделали свое дело и теперь не спеша собирали оружие.