Страница 71 из 130
Я мелко задрожала, закипая от злости.
– Как ты смеешь мне такое говорить? – хрипло воскликнула я и закашлялась. – Да кто ты вообще такой? Что ты о себе возомнил, а? Что ты блюститель чести и верности? Ты?! Который, наверно, и не вспомнит по имени всех тех, кого пропустил через конвейер своей постели?!
Маркус тихо хмыкнул, растянув уголок рта, но я не видела смеха в его глазах. Ядовитая желтизна продолжала пялиться на меня, затекая в потайные уголки души, отравляя все, к чему прикасалась, обращая на свою сторону и привязывая к себе словно тяжелый наркотик, который рано или поздно убьет того, кто его попробовал. Внезапно Маркус закинул голову и громко расхохотался злым смехом. Я не выдержала этого издевательства. Я была обречена, у меня не было ни шанса сбежать от него или избавиться. После того, как я увидела смерть своими глазами, я поняла, что никогда не смогла бы сама сотворить ее своими руками. Я бросилась к Маркусу, и со всей силы ударила его в челюсть, но мой кулак пронзила такая боль, что в глазах потемнело. Я никогда не дралась и не была готова к тому, что при этом боль причиняется обеим сторонам. Мужчина клацнул зубами, мгновенно перестав смеяться, и я ринулась в новую атаку, все же не готовая сдаваться. Но Маркус легко отбил мою руку, схватил за запястье и развернул в сторону, толкая меня на обратно на подушку. Я сжала ее, залившись слезами отчаяния.
– Все? Уже и сдулась? Что-то слишком быстро, – фыркнул у меня за спиной Маркус, и я бросила на него злой взгляд, подбираясь на кровати.
Он скривил губы, даже не глядя на меня. И что мне нужно было делать? Лучше бы я осталась в селении и хотя бы попыталась помочь Джону. Умерла бы, пытаясь, но не позволила Маркусу надо мной так издеваться.
– Кто он был такой? – спросил мой пленитель. Я без объяснений поняла, что он спрашивал меня о Медведе.
– Мой друг, – буркнула я, доставая из-за спины подушку и прижимая ее к себе на всякий случай. Почему-то мне вспомнилось, как Маркус ударил меня в живот, пусть и сделав это под контролем Мирабэлль. Он мог решить отомстить мне за попытку подраться. Костяшки ныли, но я не могла адекватно оценить силу своего удара.
– Если отбросить в сторону твои глупые попытки отомстить мне… то мне стоило бы поблагодарить тебя, – произнес Маркус, чем несказанно меня удивил. – Тот бой с мясником… Когда я увидел тебя в толпе, и что тебя обнимает лидер этих людей, я решил, что это с твоей подачи все было устроено. И когда я пропустил удар в челюсть, то мысленно был готов к смерти, не видя выхода. Но потом я услышал тебя. Твой крик пробился сквозь толпу. Только ты не желала моей смерти. И я словно очнулся. Я сам удивлен, что нашел силы выжить в том бое после такой раны, – Маркус осторожно коснулся ладонью своего предплечья, и я внезапно увидела свою повязку. Которую я накладывала еще несколько дней назад.
– Ты что, не менял повязку все это время? – воскликнула я.
– Нет, – угрюмо буркнул Маркус.
– Ты с ума сошел? – я подалась к нему, отбросив в сторону подушку, и потянулась к его предплечью. – Ты уже два дня торчишь в чьем-то доме и не мог попросить даже бинтов?
– Вон бинты, – рыкнул мужчина, уворачиваясь от моей руки и указывая подбородком на какой-то плетеный короб, стоящий на письменном столе у стены возле маленького окна.
Я подскочила с кровати, намереваясь проверить эту коробку, но комната внезапно качнулась перед моими глазами, и я едва не упала. В ушах зашумело, а перед глазами поплыли звезды. Видимо, я была еще слишком слаба, и нужно было двигаться осторожнее. Когда пелена развеялась, я поняла, что все еще стою на ногах, и меня крепко держат за предплечья. Я осторожно посмотрела за спину на Маркуса, стоящего на коленях на кровати и позволяющего мне опереться о его грудь, чтобы не упасть. Зачем он это делал? Он ухаживал за мной несколько дней, не говоря уже о том, что донес до безопасного места. Неужели это все только ради того, чтобы… чтобы уничтожить меня в будущем? В душе царило полное смятение. Он через столькое прошел и был ранен, а я отделалась лишь легким испугом. Его рана могла быть опасна, ее нужно было обработать и попытаться хоть как-то залечить. Но я не должна…
Руки Маркуса сомкнулись у меня на талии, и он потянул меня назад, на себя, заставляя сесть себе на колени. От его объятия сердце радостно забилось, и я почувствовала, как таю, а все мое естество тянется к нему. Мы наконец-то снова были вместе, в одной комнате, и никого больше, кроме нас двоих. Так хотелось расслабиться, положить голову ему на плечо и хотя бы на мгновение представить, что я принадлежу ему как женщина, а не как вещь, которой он воспользуется, как ему хочется.
Нет, я не была согласна быть его вещью, потому спокойно сняла с себя его руки и поднялась с коленей. Подошла к письменному столу и заглянула в короб.
– Набор довольно скудный, но я смогу сменить тебе повязку, – заговорила я, просто чтобы не слушать эту вязкую тишину и разогнать неловкость, что плела ее, словно паутину. Открыв по очереди ящики стола, я нашла и ножницы. Набрав побольше марли и бинтов, я вернулась на кровать, где все так же одиноко сидел на коленях Маркус, следя за моими действиями. Я ловко разрезала старые бурые бинты, боясь слишком глубоко вдохнуть, чтобы не почувствовать запах гнили. Могло оказаться, что рана воспалилась, а ткани начали отмирать. – Сними куртку, – приказала я Маркусу, подивившись своей самоуверенности и наглости, но он покорно поднялся с кровати и выполнил мое требование, скривившись. Я не выдержала этой картины, и подскочила к нему, помогая стянуть рукав с раненной руки. – Как ощущается рана? – спросила я, внутренне надеясь, что ничего плохого с ней не случилось.