Страница 198 из 259
На какое-то мгновение ее оглушило, и свалившаяся на спину тяжесть стала невыносимой.
— Помогите, — позвала Несса и не услышала собственного голоса. Воздух душистого летнего вечера пронизывал отвратительный аромат горелого мяса. — Помогите!
Чьи-то сильные руки вздернули ее вверх, словно тряпичную куклу и поставили на ноги. К своему удивлению Несса увидела Мари — лицо девушки было расцарапано, а левый рукав темно-синего платья оторван и висел буквально на ниточке.
— Моя госпожа, вы в порядке?
Несса слышала ее голоса. В уши словно набили ваты, через которую проходил не звук, а какой-то отдаленный гул. Земля под ногами вздрагивала.
— Инна! Инна!
Кажется это был Кембери. Кажется его одежда горела.
Несса обернулась, и увидела поле боя.
Как оказалось позже, среди снарядов с фейерверками кто-то спрятал один боевой. По внешнему виду их было практически не различить; организатор дал команду, и залп буквально смел приличный кусок набережной со всеми находившимися на ней людьми, смешав празднующих с землей. Инну и Кембери спасло только то, что они задержались в парке, высматривая дзёндари в тени деревьев.
Кембери не сразу понял, что происходит, однако тело среагировало само, вспомнив, как такими же вот снарядами артиллерия императора Торна вколачивала в землю отборные войска Амье — посол упал в траву, вжался в нее, закрывая руками голову, и на какой-то момент ему почудилось, что он провалился в прошлое и снова обнимается со смертью на подступах к родному дому. Рядом с ним упала Инна, и Кембери искренне надеялся, что она жива.
Потом, когда он смог встать и увидеть, что с девушкой все в порядке — как оказалось, дзёндари в синем заслонила ее собой — то ощущение провала в прошлое никуда не делось. Кембери будто вновь стоял среди дымящихся развалин города, в котором прошло его детство и жили родители, лучшие друзья и первая любовь — а сквозь крики раненых доносились сиплые стоны, принадлежавшие не живым существам, а уродливым демонам из пещер Змеедушца: в город входили аальхарнские паровые самоходки, и надо было сделать хоть что-то, но он не мог пошевелиться.
Земля качнулась и плавно ушла из-под ног: Кембери рухнул на колени и завыл — низко, страшно, сквозь зубы. Все было, как прежде — отвратный запах гари и человеческой крови, ужас, мертвецы, которые несколько минут тому назад не допускали самой возможности смерти… Дзёндари, что спасла Инну, прошипела что-то злобное и несколько раз хлестнула Кембери по затылку. Получилось больно.
— Встань, тряпка, — приказала она на чистом амьенском. — Встань и помоги мне.
Инну, похоже, крепко контузило: она никак не реагировала на происходящее и пустым взглядом смотрела сквозь Кембери. «Наверно, ей даже лучше не понимать, что происходит», — подумал он и подхватил девушку на руки. Дзендари оторвала разодранный рукав, явно мешавший ей, и приказала:
— Быстрее, уходим отсюда. В парк и на Болотную, там мой экипаж.
— Кто ты такая? — спросил Кембери, торопясь за дзёндари: та двигалась быстрым легким шагом, и он едва поспевал за ней. Инна пробормотала что-то неразборчивое и снова лишилась чувств.
— Называй меня Мари, — бросила девушка, не оборачиваясь, и прибавила шага. Со стороны разрушенной набережной донеслась трель свистков — подоспело охранное отделение. Им сегодня предстоит немало страшной работы, подумал Кембери. Вскоре парк остался позади, и они выбежали на запруженную народом Болотную улицу: люди спешили к месту трагедии — помогать врачам, искать уцелевших родных и оплакивать погибших. Мари потянула Кембери за рукав и нырнула в крохотный проулок — посол кинулся за ней, сбив кого-то с ног.
— Быстрее, — приказала Мари кучеру, когда Кембери осторожно устроил Инну на сиденье и сел рядом. — Нас давно ждут.
* * *
Глава охранного комитета Парфён Супесок строил внешние характеристики своей деятельности по принципу «Все наоборот». Чем сложнее был день, чем больше приходилось работать, тем спокойнее, размереннее и благообразней выглядел этот невысокий рыжеволосый крепыш с небольшим брюшком и залысинами. Глядя на то, с какой вальяжной неторопливостью господин Супесок попивает бодрящую кевею и любуется из окна панорамой столицы, мало кто мог предположить, что с момента начала расследования взрыва на карнавале он уже успел изрядно вымотаться, превратившись в механизм для принятия решений — это позволяло не свалиться на пол без сил.
Скрипнула дверь, и в кабинет вошел господин Андерс, личный врач императора. Супесок ему даже обрадовался: этот загадочный человек без прошлого, возникший рядом с персоной государя буквально из ниоткуда, был очень умен, обладал огромными знаниями в своей сфере и имел колоссальную привилегию, доступную далеко не всем — способность мыслить непредвзято.
— А, доктор Андерс, — приветствовал его Супесок. — Доброе утро. Хотите кевеи?
— Нет, и вам не советую, — произнес Андерс, усаживаясь в кресло. — Сколько вы сегодня уже выпили?
Супесок задумался.
— «Сегодня» длится у меня довольно давно, так что около пяти чашек.
— Ну вот. Свалитесь с сердцем — я и не подумаю вас ставить на ноги, — пригрозил Андерс. — Лучше введите меня в курс дела по новостям и отправляйтесь спать.
— Пожалуй, вы правы, — сказал Супесок и отставил чашку с остатками кевеи на край стола. — Что ж, доктор, по-моему, наше расследование зашло в тупик.
Андерс выглядел удивленным.
— Снаряды с такой маркировкой уже не выпускаются. Десять лет как. Судя по документам, последняя поставка была как раз во время штурма амьенской столицы. Все товарищи нашего снаряда благополучно выполнили свою миссию, а вот он неведомыми путями попал на фабрику фейерверков, где угодил в коробку очень похожих холостых снарядов для салюта и отправился на карнавал. Оружейники, которые проводили салют, получили коробки прямо с фабрики, в запечатанном виде. Я сегодня всю ночь занимался тем, что вытряхивал душу из укладчиков той партии и той конкретной коробки. Добился одного: никак нет, ничего не знаем и видеть не видели, и они, судя по всему, не врут. Оружейники до сих пор находятся в допросных, но ничего нового мы от них не узнали. Даже после номера три.