Страница 22 из 53
- Да он всю жизнь душил меня! - Эзул брызгал слюной, бил себя кулачками в грудь. - Он потопил в море мой корабль, он не подпускает меня к Касситеридам! Он меня разорил, да заворотит ему Черный Бык кишки навыворот, да заклюют его голодные цапли!
- Отодвинься, - прервал Миликон яростный ноток брани. - Я пошутил. Если ты завтра сделаешь все так, как я велел, - будешь казначеем.
- Можно ли так шутить, светозарный Миликон, - захныкал Эзул. - Позволь сесть... меня ноги не держат от твоих шуток... Конечно, я все сделаю, как велишь. Разве я когда-нибудь...
- Ты сам будешь ведать погрузкой, потому что грека я вечером увезу на охоту. Ни мне, ни ему не нужно завтра быть в городе.
- Ты не будешь? - Эзул заметно обеспокоился, глазки у него забегали. Но если...
- Не бойся, - небрежно бросил Миликон. - Ты сделаешь дело без помехи. Завтра людям Павлидия будет не до нас. - Он пропустил меж холеных пальцев завитую бороду. Повысил голос: - Долго еще я буду ждать этого собачьего сына?
Тут из мастерской донеслись крики. Дверь распахнулась, в каморку шагнул молодой человек в короткой, до колен, темно-серой одежде, перетянутой широким кожаным поясом, какие носили тартесские моряки. На его загорелых щеках курчавился юношеский пушок, твердые губы кривились в усмешке.
Он мяукнул вместо приветствия, повалился на корзины, непочтительно спросил:
- Что нового, Миликон?
Верховный казначей прикрыл веками глаза. Его коробило от такой развязности, однако он не одернул юного наглеца.
- Я привык, чтобы ожидали меня, - сухо сказал он, подчеркнув последнее слово.
Юнец заворочался, устраиваясь поудобнее, корзины трещали и скрипели под ним.
- Я очень торопился, - ухмыльнулся он, - но сегодня всюду разъезжают глашатаи, и меня дважды задержала толпа. Я даже выучил великое изречение наизусть. "Сущность не в рыбе иль мясе", - гнусаво затянул он.
- Перестань, - Миликон поморщился.
- А потом, - продолжал юнец, пристраивая одну из корзин себе на кудлатую голову, - потом мне пришлось малость проучить палкой нахальных рабов, загородивших мост носилками. А потом, когда я вошел в мастерскую этого прыткого старичка, - тут он запустил в Эзула корзиной, - я споткнулся о канаты. Твои рабы растянули там канаты, и мне пришлось вздуть одного или двух... Кстати. Миликон, не твои ли носилки были там, подле моста?
- Я терпеливо сношу твои дерзости, Тордул, потому что...
- Потому что побаиваешься моего грозного родителя.
Миликон выпрямил спину.
- Я никого не боюсь, - сказал он высокомерно. - Я столь же светозарен, сколь и твой отец. А ты хоть и предпочел удел простого моряка, не должен забывать, что в твоих жилах течет кровь высокорожденного...
- Пополам с кровью рабыни, - вставил Тордул. - А ваши титулы для меня все равно что плевок.
- Я сношу твои дерзости только потому, что у нас с тобой одна цель.
- Да, - сказал Тордул, - с тех пор, как ты рассказал мне о несчастном Эхиаре, у меня одна только цель: восстановить справедливость, вернуть Тартессу законного царя.
- Этого хочу и я.
- Давно уже слышу. Но дальше разговоров дело не идет. Чего ты ждешь, Миликон? Я перестал тебе верить.
- Я ждал удобного часа. Теперь он настал.
Скрипнули корзины. Тордул вскочил, стал, широко расставив голенастые ноги, перед Миликоном, впился в него напряженным взглядом.
- Настал? Ты говоришь - настал наш час?
- Да. Не знаю только, готов ли ты со своими...
- Мы готовы! - крикнул Тордул. Он подскочил к двери, выглянул, потом заговорил свистящим шепотом: - Тартесс пропах мертвечиной, вот что я тебе скажу! Великая Неизменяемость - ха! Да она только на кладбище и бывает, неизменяемость! Сидят в своих дворцах, провонявших кошками, жрут с серебряных блюд...
- Я сам ем с серебряного блюда, но это нисколько не вредит моему пищеварению, блистательный Тордул, - с тонкой усмешкой сказал Миликон.
- Хватит! - рявкнул Тордул. - Да, я блистательный по рождению, но не желаю носить титула, который теперь продается за деньги любому богатею.
- Деньги нужны казне, - спокойно возразил Миликон. - Это я тебе говорю, как верховный казначей.
- А куда идут эти деньги? На новые дворцы, на кошек, на наложниц? Олово - вот богатство Тартесса. Возим мы его, возим с Касситерид, а кто его нынче у нас покупает? Все склады забиты слитками. Где фокейские корабли? Как можно было допустить, чтобы Карфаген стал на их пути?
- Оставим Карфаген, поговорим лучше о завтрашнем дне...
Но Тордул не унимался. Крупно шагал по каморке, выкрикивал:
- Нашли забаву - голубое серебро! Зачем оно нужно?
- Не кощунствуй, - Миликон сдвинул густые брови. - Ты прекрасно знаешь заветы предков.
- Заветы предков? Да я ставлю корабль олова против самой облезлой из твоих кошек, что наши почтенные предки и сами не знали...
- Довольно, Тордул! Голубое серебро - святыня Тартесса, а народу нужна святыня. Сядь и слушай. Завтра за час до восхода твои люди должны накопиться у западных ворот крепости. Пробирайтесь не по дороге, а левее, где густой кустарник, только без шума, чтобы на сторожевых башнях не услышали. Завтра большая кошачья охота, и многие блистательные отправятся туда со стражниками; именно такого дня я и дожидался. Ты со своими людьми ворвешься во дворец и схватишь Аргантония...
- Я своими руками убью его! - закричал Тордул.
- Пошлешь по городу верных людей кричать на царство Эхиара, а про Аргантония пусть кричат... сам знаешь что.
Тордул нетерпеливо дернул ногой.
- А Эхиар?
- Мои люди доставят его в город. Ты встретишь его с надлежащим почетом.
- За это не беспокойся! - восторженно вскричал Тордул.
- Я еще не кончил. Когда вы ворветесь в крепость, направь часть людей к дворцу своего родителя. Пусть они сомнут его стражу, а его самого возьмут под надежную охрану.
- Это я сделаю, - ответил Тордул, помолчав. - Но... что с ним будет дальше?
- Посмотрим. Думаю, что его государственная мудрость пригодится Тартессу и в дальнейшем.
Они поговорили еще немного, обсудив подробности предстоящего переворота, а затем юный мятежник покинул канатную мастерскую купца Эзула: он торопился к своим людям.
Эзул проводил его за ворота, посмотрел вслед и вернулся в каморку. Отломил кусок лепешки, сунул в редкозубую щель под вислыми усами, пожевал, исподлобья взглянул на верховного казначея.