Страница 18 из 39
Сергей спрятал банку подальше и подошел к Кристине. Она спала, но то и дело вздрагивала, будто ей снится кошмар. На нее страшно было взглянуть: мертвенно бледное лицо, волосы неравными пучками свисают во все стороны.
Поправив изорванный плед, Сергей сел рядом и закрыл глаза, проговаривая про себя обращения к Богу. Он не знал молитв, он лишь пытался постучать в небесные врата своим тихим и опустошенным голосом.
- Не надо... - тихо молила Роза, видя как Михаил подходит к ней с металлическим стержнем в руках. Она видела, как грациозно он перекидывает его между пальцев одной руки, будто пользуется такими вместо ручки, когда сидит в своем кабинете в администрации.
- Что не надо? - спросил он.
- Не... Не... Пожалуйста, Михаил. Я брошу этим заниматься, вы меня в Притоне никогда больше не увидите!
- Стой-стой-стой, а кто сказал, что мы не хотим, чтобы ты там работала? У нас другие интересы.
- Я сделаю все, что ты скажешь! Только не убивай!..
- И не собираюсь.
Михаил поднес стержень к лицу Розы и показал выбитый на окончании герб. Он очень маленький, но Роза смогла разглядеть детали. Меч, погруженный пополам в землю. Не в камень, как гласят древние легенды, а именно в землю, что отчетно виднелось в рисунке.
- Что это?
- Это герб общины Инсбурга.
- Общины?
- Через несколько дней будет собрание, на котором ты все узнаешь. Лестер лично рассказывает новичкам о целях общины, а я лишь вербую. Тебе крупно повезло, потому что про общину знает очень немного жителей, что помогает нам достигать поставленных целей. Единственное, в чем тебе не повезло, придется некоторое время пожить здесь на привязи, пока мы не станем тебе доверять. Или убьем, тут уж как ты будешь себя вести.
- Господи...
- Не волнуйся, - сказал Михаил и подошел к черной панели на стене. Он потянул за ручку вниз: перед ним появился небольшой карман. - Печь. Сейчас я раскалю этот небольшой стержень и конец приложу к твоей щиколотке. Эта печать необходима, чтобы мы могли опознать своих. Незнающий человек может посчитать, что у тебя всего лишь маленькая родинка на ноге, но зато свои увидят отметку и не станут отрубать голову, ну или мало ли, что и кому надумалось.
- А если у меня обувь закроет этот ваш герб?
Михаил усмехнулся и сказал:
- Ты давно носила закрытую обувь?
Роза сначала извивалась, стараясь не дать себя обжечь, но после весьма убедительных фраз Михаила она успокоилась и со смирением получила на своей ноге маленький ожог.
- Поздравляю, Роза. Теперь ты одна из нас.
Вид у нее оставлял желать лучшего. Она исподлобья взглянула на Михаила и сказала:
- Знать бы теперь, кто вы.
Михаил перешел в соседнюю комнату. Она представляла собой подсобку, в которой находился самодельный умывальник и несколько люминесцентных ламп на стенах. От них шел очень яркий и холодный свет, делая комнату похожей на кабинет для процедур. Рядом с умывальником лежала гора чистых полотенец, совершенно не вписывавшихся в условия жизни в Инсбурге.
Умыв руки, Михаил всмотрелся в запятнанное зеркало. Перед ним стоял уставший и уже давно забывший о счастье человек, в котором он никак не мог узнать себя. Он пытался рассмотреть свои руки, свою одежду и небольшую родинку под губами, но не узнавал всего этого. Когда он успел из вполне счастливого ребенка стать человеком, которого боятся более тысячи жителей небольшого городка?
Он помнил, как приводил в действие краткие пометки в блокноте. Сколько блокнотов уже кончились под натиском просьб Лестера? Больше интересно, сколько денег администрации пришлось отдать за эти самые блокноты и ручки. Жителям такие расходы не по карману.
Михаил помнил крики и стоны, боль и страх в чужих глазах. Каждый последующий человек, прошедший через его руки, отпечатывался клеймом в сердце. Сначала это давалось ему тяжело, но человек может привыкнуть к чему угодно. Так и Михаил привык к мольбам о помощи и крикам.
Наиболее отчетливо он помнил первого человека, с которым ему пришлось попрощаться и отправить того спускаться по мрачным водам Стикса. Этой жертвой стал преклонных лет мужчина. Всего через два дня после вступления Михаила в весьма страшную, но в то же время престижную, должность ему пришлось исполнить приговор главы города. Весь город считал старика преступником, и жил бы он, возможно, еще долго, если бы однажды не нашел где-то (может быть, всю жизнь копил деньги и выкупил у Центра) бутылку водки. Выпив ее в одно лицо, он стал кричать и дебоширить прямо на улицах города. Жители выходили из своих хлипких деревянных коробок и наблюдали, как старик идет с практически пустой бутылкой и грозится применить ее не по назначению. К сожалению, ему удалось привести свои крики в действие и ударить по голове мужчину, возжелавшего утихомирить старика.