Структура

Секундная стрелка больших настенных часов ритмично отсчитывала секунды, а я упорно медитировал на нее. Каверин и Сотников, негромко переговариваясь, щелкали мышками, глядя в огромный, висящий на стене монитор. Картинка, высвеченная на нем, была очень странной – будто бы миллионы пауков сплели неправильные паутины, которые касались друг друга краями. Насколько я понимал происходящее, это было изображение спинного мозга Гордеева.

– Смотри, семь два-пятнадцать повреждена, - едва слышно бубнил Костя, показывая стрелкой мышки на дефект в одной из паутин.

– Даю сетку, - так же тихо бормотал Данила, что-то отбив на клавиатуре. На поврежденной паутинке возникла система координат. – Развернуть?

– Ага, разверни, градусов на тридцать влево и на семьдесят вниз…

– Так?

– Угум, - паутинки вдруг сдвинулись и сместились, развернувшись другой стороной.

– Вот еще, - продолжил бубнить Сотников.

– Нет, это фигня, - отмахнулся нейрохирург. – Это само потом отрастет, нам надо основное исправить, самые толстые выбирай…

– Эту?

– Эту обязательно!

Может напиться, подумал я. Ужраться до скотского состояния, тогда смогу не думать и отключиться… Неет, вот они закончат, а я буду не в состоянии… Раза четыре уже ложился, но так и не смог заснуть. Лика, наверное, уже десятый сон видит... Девушка, вернувшись со школы, скуксилась, узнав о случившемся. Потом немного поплакала и несколько часов не отходила от меня, но затем стала клевать носом и, в конце концов, ушла в спальню.

Секундная стрелка очередной раз коснулась двенадцати, а я, наверное, в тысячный раз перевел взгляд на каталку, где, укрытое простыней, все еще лежало тело Гордеева. Дима, Дима, ну как же ты так, а? Или он не виноват? Может это я взвалил на него столько, что у него просто не хватило времени сделать все как надо?

Нестерпимо хотелось спросить Каверина о прогрессе, но я упорно молчал, понимая, что отвлекать нельзя… С каждой секундой Артем-Рафаэль увозил Дашку все дальше и дальше. А единственный человек, который мог бы организовать ее поиски, лежал мертвым под простыней.

Через какое-то время я все-таки вырубился, прямо в кресле - организм взял свое. Пробуждение было ужасным, все тело затекло, а голова была тяжелой, словно перед сном я выпил бутылку водки.

За окнами уже было светло. Несмотря на это в лаборатории горел свет – просто никто не стал отвлекаться на то, чтобы его выключить. Каверин и Анцис, сидели за тем же монитором. Настенные часы показывали половину одиннадцатого. Ничего себе я поспал! Черт, на десять же совет директоров назначен!

– Разворачивай, - устало произнес Каверин по-английски. – Тридцать градусов!

– Окей, - ответил Анцис.

Потянувшись, я встал и, подойдя к раковине, умылся. Потом, на затекших ногах вышел из лаборатории. Двое бойцов, стоящих перед дверью, подтянулись при моем появлении.

– Гарнитуру, - буркнул я, и, получив требуемое, продолжил в микрофон. – Док – Базе! Доложить обстановку.

– Здесь база, все штатно.

– Конец связи, - пробормотал я, вернул гарнитуру, и взял со стола телефон. Нажав на иконку с лицом моего секретаря, дождался ответа. – Инга, совет собрался?

– Шеф, я их отпустила, когда Лика сказала, что вы спите и будить вас не надо.

– Умница, - похвалил я ее. Ингу нашел и долго проверял Гордеев, и я еще ни разу не разочаровался в ее работе. Миленькая тридцативосьмилетняя женщина была на редкость умной и исполнительной, и, к тому же, в совершенстве знала четыре языка. – Собери их на два часа. Что-то срочное есть?

– Горящего ничего, только текучка. Единственное… Заходил Сергей, служба безопасности осталась без наличных денег.

– Свяжись с Банковичем, пусть решит эту проблему.

– Хорошо.

– Меня не беспокоить без нужды.

– Все поняла, Петр Сергеевич.

Оставив телефон на столе, я вернулся в лабораторию. Каверин и Каулиньш, встав из-за компьютера, колдовали с установкой, приводя в готовность реанимационное оборудование.

– Закончили? – Спросил я, подходя к кофе-машине.

– Да, - устало сообщил Каверин, набирая в шприц какое-то лекарство. – Насколько могли восстановили позвоночник, легкие, добавили крови в сосуды, убрали пулю, ошметки костей и тканей… И кровь из легких. Если удастся реанимировать, ему нужно будет время на восстановление, - Костя положил шприц на марлю и посмотрел на меня. – Гарантии, что будет ходить, и что все будет работать как надо, дать не могу. Будь у нас время, все, наверное, можно было бы сделать чище и лучше…

– Нет у нас времени, - поморщился я. Поймав взгляд Анциса, вдруг смутился и, почему-то начал оправдываться: - Дело не только в моей дочери. Операция с «черными» завязана непосредственно на Гордеева…

– Давай, - оборвал мои оправдания Каверин, кивая на пульт управления. Анцис сел за монитор и защелкал мышкой.

– Тридцать секунд… Пятнадцать… Десять… Пять, четыре, три, две, одна, синтез!

Раздался едва слышный писк. Над реанимационным столом воздух уплотнился, и, спустя мгновение, из ниоткуда возникло обнаженное тело клона. Появилось оно в сантиметре над лежаком и с легким хлопком упало на поверхность. Каверин тут же ловко прикрепил электроды монитора и закрепил на лице маску дыхательного аппарата. Потом схватил дефибриллятор и приложил «утюги» к груди Гордеева, на которой места попадания пуль выделялись лишь кожей другого цвета.