Структура

– Окей, - я встал и двинулся к выходу. Все это было очень похоже на шпионские игры, но на душе стало как-то спокойнее. Гордеев оказался профессионалом, Семеныч не соврал.

Машина, оставленная Дмитрием, оказалась подержанным «гольфом». Стояла она тоже на Набережной, но на другой стоянке, как раз недалеко от того места, где недавно произошел теракт. Вал, по которому шли железнодорожные пути, был огорожен временным заграждением, возле которого лежало огромное количество цветов и горящих свечек. Сверху, на путях, еще стояли несколько обгоревших цистерн. Однако улица «13-го января», как и Набережная под железнодорожным мостом уже были открыты для движения.

От места пахнуло смертью. Не знаю, как еще это описать. Нечто подобное я почувствовал когда-то в Праге. Там выдалось мне посетить музей пыток и казней. Конечно, все демонстрируемые приспособления были новоделками. За одним исключением – старая престарая деревянная колода, которая, если верить табличке, реально служила плахой. Дерево было пропитано окаменевшей красно-бурой массой, которая, конечно, ничем не пахла. Но ощущение от колоды шло… Вот и здесь, через дорогу, от сгоревших вагонов я чувствовал тоже самое. Горе, боль и смерть.

Покачав головой, я сел в машину, отозвавшуюся на брелок сигнализации, и отрегулировал под себя сидение. Тронувшись с места, с некоторым удивлением отметил, что двигатель хорош – машина рванула так, что меня вжало в сидение, словно в самолете. Хитрая машина оказалась, даром что выглядит непритязательно.

Отель, в который меня отправил «специалист по безопасности» находился в районе аэропорта. Поток машин уже схлынул с улиц, поэтому я довольно свободно вырулил на Вантовый мост и, спустя десять минут, уже крутился на виадуках юрмальского шоссе. Наконец, найдя нужный съезд, подкатил к зданию.

Четырехзвездочная гостиница «Мара» выглядела не очень большой, но довольно уютной. Поставив машину на свободном месте рядом со входом, я вошел внутрь и направился к стойке ресепшена. Симпатичная блондинка с короткой стрижкой дежурно улыбнулась мне. Ничего такая. Явно латышка, характерный тип лица.

– Свейки, - поздоровался я, улыбнувшись в ответ. – Я хотел бы увидеть Мáриса20.

– Лабвакар21, - кивнула она мне и показала на дверь с табличкой «только для персонала». – Сюда, пожалуйста.

Зайдя в указанную дверь, я оказался в небольшой комнате, одна из стен которой целиком состояла из мониторов. Перед экранами сидел здоровый и лысый мужик, чем-то отдаленно напомнивший мне Быка. Я аж внутренне передернулся. В стороне, за другим столом, перед ноутом расположился длинноволосый тип в черном костюме и при галстуке. Типичный такой программист – музыкант.

– Марис, это к тебе, - сказала девушка, кивнув на длинноволосого. Тот встал из-за стола, повернувшись ко мне.

– Я от Гордеева, - протянул я ему руку.

– О, привет, - пожал он протянутую ладонь. – Надолго?

– На две недели как минимум, - ответил я.

– Илзе, оформи парню номер на две недели, - обратился он к девушке. – Тот, с двумя выходами. И смену предупреди.

– На какое имя? – Спросила она.

Марис посмотрел на меня.

– Меня тут нет, - хмыкнул я.

– Его тут нет, - повторил он. – Предупреди всех.

– Хорошо, - кивнула Илзе. – Пойдемте, я дам вам ключ…

Глава десятая. Магия золота.

Все-таки золото имеет какие-то магические свойства. Притащив чемодан в гостиницу, я высыпал монеты на кровать и уже минут пятнадцать любовался своим богатством. Нет, конечно, сделал я это не для того, чтобы насладиться видом своих сокровищ. Просто мой новый знакомый заразил меня продуманным отношением к безопасности, поэтому я включил мозги и немного поломал голову над двумя вопросами – как сделать червонцы хоть чуточку непохожими друг на друга и как перевести все это добро в деньги.

Элементарная на первый взгляд задача была на самом деле не такой уж простой – монеты проверяют, открывают коробки, рассматривают и закладывают в анализатор. И их одинаковость может навести работников золотообменных контор на ненужные для меня мысли. Чтобы расплатиться с Дмитрием и реализовать задуманный проект, мне уже на первых порах потребуется тысяч пятьдесят, а это значит, что придется продать больше сотни монет. Конечно, обмен нельзя было проводить в одной кассе. И не только потому, что сделка свыше десяти тысяч должна быть персонализирована, то есть, потребовались бы мои документы, и информация ушла бы в налоговые органы. Нет, поймите правильно, я не против заплатить налоги, но как я объясню происхождение монет?

Но дело даже не в этом. А в том, что в нашей, так сказать, цивилизованной европейской стране запросто найдутся жулики, которые смогут отследить меня по записям камер видеонаблюдения, стоявших в каждом обменнике. Тогда придется подключать Диму и к этой задаче, а я ему, все-таки, до конца еще не доверял.