Дыхание осени

- Тебе никто не говорил, что прежде чем лечь спать, нужно снять верхнюю одежду?

- Я не сплю! - огрызается и прячет лицо в подушку. Через минуту он оборачивается и бормочет растерянно: - Тебе никто не говорил, что прежде чем зайти в чужую комнату, нужно постучать в дверь?

Ну вот, так-то лучше. Есть контакт. Егор почти улыбается, когда дверь распахивается и в комнату входит Яр. Мне не нужно оборачиваться, чтобы знать это: выдают его запах, его довлеющая надо мной аура, его тихие шаги и мое громкое сердце.

Он останавливается за спиной, кладет руки мне на плечи и сжимает, чуть сильнее, чем приятно, почти больно. Я кладу свои ладони поверх его, и мы оба молчим.

- Я... - голос Егора срывается.

Ни муж, ни я не торопим его.

- Я осознаю, что совершил глупый, детский поступок, не достойный отпрыска семьи Самарских, - на одном дыхании говорит мальчик, но во взгляде что угодно, кроме раскаянья.

- Не в первый раз, - замечает Яр, и глаза мальчика зло сверкают, прежде чем он успевает спрятаться за показным послушанием.

Ого, да у них в отношениях не трещина, а дыра, не хочется, чтобы из-за меня она превратилась в каньон.

- Я все равно не знала, куда разложить все эти вещи.

- Я все равно собирался обновить тебе гардероб, но это не оправдывает Егора, - голос мужа бесстрастен, но плечи мои он сжимает сильнее. - Ты дашь нам несколько минут?

И больше дам, если проблема решится.

Встаю, обнимаю мужа, потому что мне нравится его обнимать и потому, что кажется, мои объятия удержат его от неправильного поступка. Наверное, в моих глазах что-то все-таки отражается, потому что Яр склоняет лицо, якобы поцеловать в ушко, но сам шепчет:

- Я не трону его, обещаю.

И я спускаюсь в нашу комнату и терпеливо жду Яра, но он заглядывает на минутку, поцеловать, сказать, что такое больше не повторится и принести за брата извинения.

- Конечно, не повторится, - соглашаюсь я, - у меня больше не осталось вещей, разве что он захочет выщипать зубную щетку.

Яр расслабляется, видя, что я не затаила обиду.

- Тебе к лицу моя рубашка, - целуя, забрасывает комплиментами. - И мой ремень на твоей талии... Мм, это наводит меня на определенные мысли...

А меня наводит на определенные мысли подозрение: а как он узнал, что я вышагивала сегодня в его рубашке? Только пришел и сразу к мониторам, просмотреть записи за день? Но тогда это как минимум начальная стадия паранойи...

- Вечером, - со стоном отстраняется, посматривая на часы, и уже у порога бросает фразу, которая вводит меня в ступор сильнее, чем заманчивое обещание: - Больше никто в "Песке" не посмеет так с тобой обращаться.

Администраторше взбучка не повредит, хотя, если уж совсем честно, я понимаю, что простым смертным делать в таком салоне нечего, вот она и расслабилась. А мне расслабление поднадоело: походила по комнате, постояла у окна, глядя на сад - о недавнем происшествии напоминает теперь только лысая клумба и остатки едкого запаха; попыталась навязаться в помощницы поварихе, но в итоге была мягко выпровожена с очередной чашкой чая. Вот так люди и спиваются, взгрустнулось, и я сама не заметила, как снова оказалась у двери Егора.

Ну и зачем меня сюда притянуло? Стучу - тишина, но такая, когда чувствуешь, что за дверью кто-то есть. Вхожу. Мальчик сидит за учебниками, но подозреваю, вряд ли что-то в них видит: взгляд сосредоточенный, но пустой.

- Ты что, в профессора готовишься? - спрашиваю и несмотря на его явное нежелание, подхожу ближе. Мальчик сопит, наверное, продумывает очередную пакость.

- Я буду послом, - выдает высокомерно.

- А, ну да, - соглашаюсь, - послы они как раз обучены разжиганию конфликтов.

- Я знаю польский, английский и немецкий! - вскидывается.

- Ого! Как минимум трем державам стоит опасаться твоего назначения.

Захлопывает с силой книгу, упирается кулачками в стол и дышит драконом.

- Ну вот, - говорю я, - о чем и речь. Вместо того чтобы уладить конфликт, ты ведешься на провокацию.

Открывает книгу, захлопывает. Открывает, захлопывает.

- Ты на улицу выходишь, - спрашиваю, притворяясь слепой, - или у тебя прогулки только по саду?

- У меня не так много свободного времени, чтобы тратить его впустую.

- А барбекю из моих сумок? - невинно интересуюсь.

- Я уже извинился!

- Нет, - поправляю, - извинился твой брат. За тебя. А ты просто сказал, что ведешь себя недостойно семьи Самарских.

- И что, этого недостаточно?!

У меня возникает ощущение, что разговариваю с вредным старичком. Вот и понимает, что не прав, а из упрямства и типа - мне по возрасту можно дурь нести, не сдается. И слова подбирает такие, взрослые, а порывы неосознанные, детские.