Страница 21 из 24
Рыженькая сердитая медсестричка нетерпеливо стукнула в дверь ординаторской и, войдя, с неудовольствием доложила:
- Доктор, в приёмной вас ожидает Джордан Рассел – напарница этого, Моргана.
- Напайница Мойгана? – из-за стола поднялся немолодой и лысеющий, большеглазый и носастый, но цветущий и сияющий, в идеально отглаженном халате доктор, - чьезвычайно любопытно! Чьезвычайно! – энергичным жестом сунул в нагрудный карман ручку и бодрой походкой вышел в коридор.
На рецепции его встретила стройная молодая женщина в форме Космической Секретной Службы.
- Доктор! – она бросилась к нему. – Как себя чувствует агент Морган?
- Голубушка! Не нужно так войноваться! Пьисядьте, - приобняв Рассел, доктор усадил её на диван.
Она послушно села, но её серо-зелёные глаза смотрели всё так же взволнованно.
- Ожоги ойганической кислотой втойой и тьетьей степени у вашего Мойгана, - весело сообщил доктор, - ничего стьяшного. Благодая пьявильно оказанной пейвой помощи выздоявление его идёт успешно. Ножки его скоя заживут, и он ещё вас танцевать пьигласит, милая баишня. Послезавтъя мы его выписываем, но денька тьи он ещё похьёмает…
- Спасибо, доктор! – облегчённо выдохнула Рассел. – А где он? Я могу его увидеть?
- Конещно, можете, - улыбнулся доктор, - если найдёте. Убежал куда-то сьязу после завтъяка. С палочкой, а бегает. Такой беспокойный больной…
Рассел ещё раз поблагодарила доктора и отправилась разыскивать напарника.
Морган сидел в коридоре отделения физиотерапии на подоконнике, что было запрещено уставом больницы, и пил пиво из жестяной банки, что тоже было строжайше запрещено. Одетый во флисовую пижаму в коричневую и фиолетовую полоску и мягкие шлёпанцы, он выглядел несчастным и трогательным, совсем не похожим на наглого и уверенного в себе Моргана.
Напарник Рассел, ходил на работу чисто выбритый, отутюженный, аккуратно причёсанный, в начищенных ботинках, а на подоконнике сидел обиженный жизнью человек в мешковатой пижаме, затолкав забинтованные ноги в тапочки без задников, и всем своим видом выражал независимость и протест больничному произволу.
- Морган! – улыбнулась Рассел. - Здравствуй!
- Здравствуй, Рассел, - обрадовался напарник, - пивка хочешь?
- Нет, спасибо. Как ты себя чувствуешь, Морган? – её низковатый голос был наполнен теплотой, и совершенно искренним беспокойством.
- Пре-скверно! – заявил Морган и шумно отхлебнул пива. - Мне грозит ампутация обеих ног! И всё, как сказал доктор, из-за неправильно оказанной первой медицинской помощи!
- Ну, надо же! – Рассел с сожалением покачала головой. - А я только что от доктора, и он сказал мне, что как раз-таки благодаря быстро и грамотно оказанной первой помощи, твоё выздоровление идёт столь успешно.
Морган хмыкнул и неопределённо развёл руками. Поспекулировать своим состоянием перед напарницей не получилось.
- Послезавтра тебя выпишут, - сообщила Рассел.
- Знаю. И меня это радует, - он улыбнулся.
- Оказывается, я к тебе привыкла, - сообщила напарница, - и без тебя мне не работается.
- Правда? – Морган обаятельно улыбнулся. - Я тебя тоже люблю, Рассел. Как там твой бывший начальник, Дэррок? Сильно орал?
- Ой, - она сморщила нос, - такой скандал был… Шеф нас отмазал перед «Каллисто», но дошло до президента… Мы сорвали операцию и помешали оборонке заполучить совершенное био-оружие. Мне выписали предупреждение. Ещё одна такая самовольность, и я вылечу с работы.
- Скверно, - вздохнул Морган.
- Да ладно! – отмахнулась Рассел, и, поставив ему на колени пластиковый пакет, сказала: – Я испекла тебе сладких пирожков. Они ещё теплые, я их в термо-полотенце завернула и довезла. Выздоравливай и выходи на работу. А мне пора, а то опоздаю на самолёт, - погладила напарника по плечу и, махнув на прощание рукой, побежала по ступенькам вниз.
Морган проводил её взглядом, открыл пакет, заглянул в него, понюхал, закатил к потолку глаза и простонал:
- Бог ты мой! Рассел, я тебя люблю!
Как и обещано было, послезавтра Моргана выписали из больницы. Ещё два дня он просидел дома, а потом вышел на работу, к вящей радости напарницы.
Рассел, с ей свойственной лояльностью и вниманием к окружающим, скрыла половину правды. Скандал с начальством «Каллисто» был грандиознейшим. Как Рассел не попёрли со службы, оставалось загадкой для всех. А вот то, что их перевели в отдел охраны персоны американского президента, оказалось для Моргана новостью номер один.
Наехав на напарницу и получив сухое извинение в ответ и заверение в том, что эта работа всего на две недели, Морган напомнил ей, что она подставляет его уже второй раз. Рассел ответила ему какой-то колкостью, и они поссорились.
С новой работой у Моргана не заладилось. У президента как раз шла предвыборная кампания, и приходилось таскаться за ним по всем штатам, а тут ещё какой-то придурок по их недоглядке подбросил рисунок черепушки с двумя косточками. Такие угрозы сплошь и рядом, и в большинстве своём не несут никакой реальной опасности, но Моргану повсюду мерещились шпионы, наёмные убийцы. Он стал нервным, придирчивым, плохо спал, и последний штрих добивала невозмутимость напарницы, которая каждый день каркала, что это временно, что работа у них очень престижная, и огорчаться не стоит.
Рассел, по вине которой они работали телохранителями – что может быть унизительнее? А если в президента стрелять будут, Морган что, своей грудью должен прикрыть его от лазерного луча? И не зная, на чём оторваться, он постоянно цеплялся к напарнице, изводил её скользкими шуточками и подковырками. Она когда отмалчивалась, когда отвечала с неменьшими остротами, так что к концу двух недель они друг друга почти ненавидели.
Но всё на свете заканчивается, кончились и Моргановы мучения. Когда вечером в пятницу, первого октября его «Акула» мчала их по автостраде домой, а Рассел на заднем сиденье писала отчёт по этим двум неделям, Морган чувствовал себя так, как чувствует себя человек, избавившийся от чего-то надоевшего, но обязательного. Как бы то ни было, а они ведь неплохо заработали на этом, а для него, привыкшего сорить деньгами, сейчас это было очень кстати. К тому же совсем недавно его особе начала благоволить Линда Хенриксон, королева красоты четвёртого отдела. И не просто благоволить, а ежедневно приставать к Трэвору с вопросом: «Когда вернётся капитан Морган, который, кстати, приглашал её поужинать ещё летом?»
Осуществить предложение вовремя не получилось из-за первого задания, любезно навешенного на него Рассел. А по возвращению с Луны он узнал, что Линда вновь примирилась со своим бойфрендом Джеком Уотсоном, и его предложение потеряло для неё актуальность.
А сейчас Линда вновь была свободна. И Трэвор добросовестно перезванивал товарищу и докладывал, что мисс Хенриксон едва не выпрыгивает из собственной формы, и поторапливал с возвращением, а Морган выходил из себя, потому что работа не отпускала, а рядом была Рассел, непоколебимая и бесстрастная.
Но сейчас всё закончилось. Уже виднеются высотки Нью-Йорка, и в предвкушении именин сердца хочется радостно орать.
- Рассел, - повернулся Морган к напарнице, - хочешь апельсинчик?
- Ты что, - не поднимая головы от отчёта, осведомилась она, - всегда таскаешь с собой апельсины?
Так же, как ты сигареты, - улыбнулся он.
Рассел дописала последнее слово, закрыла папку и, подняв на напарника глаза, спросила:
- Морган, ты нарочно меня бесишь, или само так получается?
- Само так получается, - ответил напарник, - заедем в кафе, Рассел? Я тебя мороженым угощу. Тебя это абсолютно ни к чему не обязывает.
Серебристая «Акула» въехала в город и повернула направо.
- Ты лучше отвези меня на кладбище Сент-Женевьевы, - неожиданно попросила она, - всё равно по той дороге едешь. Мне нужно.
- Ладно, - пожал плечами Морган.
До кладбища было недалеко. Машина подъехала к узорным арочным воротам, верх которых венчала фигурка скорбящей Мадонны, и остановилась.
- Я быстро, - кивнула Рассел, выходя.
Она купила в киоске две веточки поздних хризантем и зашла за ворота. Морган проводил её взглядом, откинулся поудобнее на сиденье и закрыл глаза.
Ему показалось, что продремал всего несколько минут, но когда открыл глаза, увидел, что проспал почти целый час. А Рассел до сих пор не вернулась. Морган чертыхнулся, выбрался из машины и отправился искать напарницу.
Он всё кладбище оббегал, пока нашёл её у западной ограды.
Она сидела коленями на влажной земле у могилы с небольшим обелиском. Тоненькая берёзка, посаженная совсем недавно, склонила на серую стелу хрупкие веточки с желтеющими листьями. Рассел низко опустила голову, не замечая ни пронизывающего октябрьского ветра, ни падающих на неё сухих листьев, ни начавшего накрапывать мелкого холодного дождя. Веточки хризантемы она растеребила на отдельные цветочки и усыпала ими могилу.
«Капитан военно-космического флота Винсент Бёрк», - прочёл Морган на табличке памятника. Ниже стояли две даты – рождения и смерти. Этот капитан был всего на два года его старше.
Морган подошёл к напарнице, наклонился и коснулся её плеча.
- Пойдём, Рассел, - мягко сказал он, - дождик начинается.
Она вздрогнула всем телом, медленно подняла голову, посмотрела на него. Морган ошибся. Она не плакала. Её глаза покраснели, выглядели воспалёнными, но были сухи, как белый песок, усыпавший дорожки кладбища.
- Извини, - тихо сказала Рассел, - я задержалась.
Морган взял её за руку, помогая встать. Она поднялась, отряхнула прилипшие к брюкам комочки земли, подняла голову, взглянула на серое осеннее небо. Ему показалось, что ещё мгновение, и она бросится к нему на грудь, судорожно обнимет и завоет по-дурному, по-волчьи, но нет. На секунду её глаза только странно сверкнули, но она тут же взяла себя в руки.
- Прости, Морган, - произнесла безо всякого выражения в голосе, - я отняла у тебя много времени. Поехали.
Она коснулась рукой серого обелиска и тихо прошептала: «Прощай, мой капитан», - и пошла к воротам, спокойная, собранная, сдержанная.
И Морган вдруг схватил себя за руку и укусил за большой палец, потому что ему криком кричать хотелось при этом безмолвном выражении человеческого горя. Почти не разговаривая, только Рассел дорогу показывала, они доехали до её дома.
Морган вышел из машины и помог выйти ей. Она плохо выглядела, бледная, нездоровый блеск в глазах. Ветер усиливался, поднимал тучи пыли, и Моргану казалось, что сейчас он захватит Рассел в свой водоворот и унесёт прочь.
- Спасибо, Морган, - с усилием выговорила она, прислоняясь к дверце машины, - извини, что не приглашаю на чашку чая. Я, правда, очень устала…
- Ничего, - напарник сумел изобразить на физиономии беспечную улыбку, - счастливо отдохнуть, Рассел. Хороших тебе выходных.
- До понедельника, - ответила она, с усилием отклеилась от дверцы и пошла нетвёрдой походкой к подъезду.
А Кейси Морган поехал в кабак, где пропил и проиграл весь свой заработок, к утру еле живой приплёлся к Линде Хенриксон и, как ни странно, изловчился с ней переспать. Потом, идиотски хихикая, выкинул из окна горшок с цветком, понаблюдав, как тот упадёт и разорвётся, будто бомба, напугав мирно шествующую за молоком пожилую даму. Потом в одних трусах и носках вылез на ветку тополя, раскинувшуюся как раз под окном Линдиной квартиры и орал в утренний город: «Я тарзан!», и, в общем, совершил в тот день немало подвигов.
В следующей главе напарники получат задание, при выполнении которого уже на шкаф не залезешь.