Страница 84 из 147
Эля дернула за ручку дверцу "шестерки", она не поддалась. Должно быть, ее заперли на замок. Девица без промедления долбанула рукоятью пистолета в стекло, надеясь открыть замок изнутри. Но тут тишину леса огласил вой, визг, пищание и свист автосигнализации. Эля даже шарахнулась от машины.
- Не заведешь! - крикнул ей Агафон.
Эля все-таки просунула руку в выбитое окошко, открыла замок, села на сиденье. Ключа в щитке не было.
Агафон сорвался с места и в три прыжка подскочил к автомату, который бросил Гребешок. Эля, пытаясь выдернуть провода и соединить напрямую, положила пистолет рядом с собой. Прежде, чем она успела схватить его вновь, в окошко просунулся автоматный ствол.
- Не трогай пушку! - сказал Агафон убедительно. - Тебе без нас не справиться. Эта шпана сейчас прибежит. Давай лучше в "Волгу".
- Там бензина нет, - всхлипнула от злости Эля, - отчего, думаешь, я тут застряла?
Гребешок, Луза и Налим тоже подскочили к визжащей "шестерке".
- Снимай с тормоза! - приказал Эле Агафон. - Попробуем откатить, пока эти не добежали. Ну, раз-два - взяли!
Конечно, на твердом шоссе у них получилось бы лучше. Но и здесь у них вполне хватило бы сил спихнуть чужую машину к кустам и освободить себе путь к бегству. Однако времени не хватило. Чуткое ухо Гребешка уловило треск сучьев справа от дороги:
- Бегут!
Агафон выдернул Эльку из кабины, схватил пистолет и бросил его Налиму.
- Налево, в лес! Быстро! За деревья!
Все пятеро юркнули под защиту елок. Прислушались. Треск сучьев утих, машина тоже выть перестала. Лавровцы нигде не показывались.
- Ну, и что дальше? - шепотом спросил Гребешок. - Думаешь, они в открытую к машинам полезут? Фиг тебе! Обойдут либо слева, либо справа.
- Налим! - сказал Агафон. - Переберись-ка вон туда, к мелким елкам. Только тихо. И вообще, пока точно их не увидишь - не стреляй. Старайся патроны экономить. Сколько в магазине?
- Должно быть, штук пятнадцать, - ответила Эля.
- Уже извела, что ли? - спросил Агафон как-то по-домашнему, будто речь шла о деньгах.
- Было дело...
Расспрашивать о том, в кого она стреляла и каковы результаты, Агафон счел неуместным и несвоевременным. К тому же ему захотелось самому обойти "лавровку" с фланга. Проверил магазин, осторожно, чтобы не щелкать громко, присоединил обратно. Магазин был полный, язык не утапливался. "АКМС" - машинка старая, но надежная.
Налим, пригибаясь и довольно тихо ступая, направился к ельнику.
- Слушай, Миша, - Агафон обратился к Гребешку. - Побегай-ка малость между деревьев, отвлеки их.
- Сделаем... - Гребешок, треща ветками и шурша кустами, сделал несколько перебежек по лесу вдоль дороги, Агафон в это время тихонько стал двигаться в глубь леса. По Гребешку никто не стрелял, но за его маневрами наверняка кто-то приглядывал.
Отойдя метров на тридцать от просеки, Агафон изменил направление и пошел вдоль нее, все время поглядывая вправо, где вот-вот могли появиться лавровские. Просека отсюда была почти незаметна, ее обозначала только полоска света между деревьями.
Темная фигура человека с пистолетом в вытянутых руках почти бесшумно выскользнула из-за елки, стоявшей уже на этой стороне дороги, и четко обрисовалась на фоне светлой полоски. Агафон замер, затаил дыхание, укрывшись за большим раздвоенным пнем.
От пня до лавровца было метров двадцать, завалить его, в принципе, можно было уже сейчас. Но Агафон решил подождать. И не ошибся. Тот, кого он держал на мушке, призывно помахал рукой, и сквозь кусты тихо просочился второй лавровец. Оба стали осторожно перебираться от дерева к дереву, двигаясь в том направлении, где Агафон оставил своих. К самому Агафону они не приближались, до пня, из-за которого он наблюдал обоих, не дошли.
В тот момент, когда оба были видны Агафону уже со спины, он поймал на мушку того, что был от него подальше, и плавненько нажал спуск... Бах! Агафон специально, чтобы не тратить много патронов, поставил флажок на одиночный огонь. Тот, на чьей спине отметилась пуля, сделал нелепый шажок, ощутимо подпрыгнул на месте, а затем плашмя повалился в ближайший куст. Второй совершил последнюю в жизни ошибку - решил не падать сразу, а сперва обернулся на выстрел. Агафон почти мгновенно накатил на него мушку, совмещенную с прицельной рамкой. Бах! Этого прижучило прямо в лоб, хотя Агафон брал немного ниже. Внешне все выглядело так, будто лавровец получил удар в челюсть от человека-невидимки: голова откинулась, руки судорожно растопырились, и он спиной вперед отлетел к стволу небольшой ели.
Почти в тот же момент послышались выстрелы с той стороны, где находился Налим. Агафон, опасаясь, чтобы кто-то из заваленных не ожил, с великой осторожностью, прыжками и перекатами преодолевая открытые промежутки, добрался сперва до тою, которого положил первым. Это был один из тех, кому Штырь говорил: "Монтер с Гриней", но кто конкретно - Монтер или Гриня, Агафон не знал. "Макаров" с полной обоймой этому господину был уже не нужен, поскольку тот получил пулю в сердце транзитом через позвоночник. Второй, от которого Агафон прибрал "ТТ" , был еще покойнее. А вот в той стороне, где Агафон оставил своих, один за другим грохали выстрелы.
Пока Гребешок, а потом и Луза усердно имитировали перебежки и трещали кустами, считая, что концентрируют на себе внимание "лавровки", те вовсе на них не смотрели. Они делали свое дело, обходили "куропатку" слева: - Штырь и Чика, справа - Монтер и Гриня. При этом у Штыря и Чики это получилось намного лучше, чем у Монтера и Грини. Они бы точно смогли застрелить в спину Налима, если бы прошли чуть подальше от него и не задели кусты. Налим, услышав шорох, вопреки приказу Агафона, пальнул на звук и, конечно, не попал. Из кустов ответили, тоже на звук и тоже мимо. Налим сразу почувствовал себя неуютно в ельнике: одна пуля разом срезала пару тонких верхушек. Ельник защищал только от взгляда, но не от выстрелов. Налим, когда по нему еще пару раз бахнули, с перепугу попятился и залез так глубоко в чащу елочек, что не только ни хрена вокруг себя не видел, но вообще потерял ориентировку. Он не знал, в кого стрелять и куда, даже не соображал, с какой стороны просека и куда надо идти. И надо ли выбираться, он тоже не знал, сидел и крутил головой, в страхе прислушиваясь к каждому шороху. Потому что, как ему казалось, лавровцы могут появиться с любой стороны. Голова у Налима соображала сейчас очень плохо.