Страница 47 из 147
- Ну, во-первых, - сказал Агафон, - этот домишко маленько больше двух миллиардов потянет, а может, и на все пять, даже с износом. Во-вторых, у тебя и одного нет. А в-третьих, делать из этого дерьма конфетку нет резона. Квартирки у тебя выйдут шибко дорогие. Те, кому на такие квартирки денег хватит, уж, скорее, сами себе коттедж на природе построят, а остальным просто не по карману будет. Офисы, может, и снимут, но тут место не хлебное. Прогоришь. Так куда пойдем?
- Вон в тот подъезд, на третий этаж, - вздохнул Налим, прощаясь с мечтами. Даже при месячной зарплате в десять миллионов, которую ему платили в "Куропатке", перспективы накопить пять миллиардов были уж очень отдаленными.
Они вошли в тот самый подъезд, по которому в роковое утро металась дворничиха Рая, пытаясь вызвать "Скорую" к старушке Артемьевне. Поднялись на третий этаж, позвонили. На первый звонок дверь не открыли, но в квартире послышался шорох. После второго звонка за дверью сперва мелко прошлепали легкие женские шажки, а потом тяжелые мужские. "Глазок" в двери осветился, потом мигнул затененный прильнувшей к нему мордой, потом опять загорелся. Лязгнул отпираемый замок.
На пороге гостей встретил тот самый качковатый парень с крепкой шеей и бритыми висками, от которого Рае все-таки удалось позвонить в "Скорую помощь". На нем были все те же зеленые спортивные штаны и красная майка Стенфордского университета, который он, надо думать, не кончал.
- Привет! - сказал он, пожимая руку Налиму. - Хорошо, что зашел. Я тебе позвонить хотел, а потом вспомнил, что телефон посеял.
- Вот, Гриш, знакомься, это Агафон, - представил Налим старшего товарища. Поручкались. Агафон отметил, что лапа у Гриши жмет вполне круто.
Коридорчик, заменявший прихожую, был заставлен коробками с импортным мылом.
- Никак в бизнес пошел, Гриня? - спросил Налим.
- Не, - отмахнулся тот, - это не мое. Пацаны просили подержать маленько, им на складе аренду закрыли. Сто тысяч в день платят.
- У тебя гостья, что ли? - Налим мотнул головой в сторону приоткрытой двери в спальню, где на раздвинутой диван-кровати валялись черные трусики с кружевом.
- Ага, - кивнул Гриша, - ты ее знаешь, наверно. Галька Шевелева, Чипполина.
- Про Чиччолину слышал, - ухмыльнулся Налим, - а Чипполину не помню. Наверно, еще совсем мелкая была. Где она, в сортире, что ли?
- В ванную полезла.
- Понятно, - ухмыльнулся Агафон, - волосы помыть...
На кухне стол был заставлен грязными тарелками, стаканами и бутылками. Окурков лежала полная литровая банка. Вчера, видать, тут хорошо погуляли. Окно, правда, было открыто, а потому перегар и табачный дух уже выветрило.
- А мы к тебе с пивком, - сообщил Налим, выгружая из сумки банки с пивом "Gosser". - А вот лещ, между прочим.
- Ща освободим пространство. - Гриша похватал пустые бутылки за горлышки, убрал со стола в угол, быстренько перекидал тарелки в раковину, смахнул со стола крошки прямо на пол. Агафон в это время стоял у окошка, глядел вниз во двор.
Окно кухни выходило как раз на гаражи и ограду парка. Тот самый промежуток, где обнаружили труп Ростика, был как на ладони. Просматривался и сквер, и почти весь двор.
Агафон подумал, что если бы у этого Гриши была привычка просыпаться пораньше, да еще при этом в окно смотреть, то он вполне мог бы увидеть отсюда труп. Вмятина посреди стеблей крапивы была и сейчас хорошо заметна. Может, и видел? Но пока не стоит торопиться.
Со стороны арки по двору зацокали каблучки. Агафон увидел двух девушек, одетых в джинсовые безрукавки и кожаные юбочки. Когда подошли чуть ближе, он узнал старых знакомых из близлежащей общаги строителей на Матросова, 12. Лида и Лариса прошли через двор и деловито направились в подъезд, соседствовавший с тем, где находилась Гришина квартира.
Тем временем стол был подготовлен. Сказать "накрыт", пожалуй, слишком сильно. На столе расстелили газету, нарезали вяленого леща, поставили тарелку с черным хлебом, открыли три банки с пивом. Остальные запихали в холодильник.
- Кайф! - порадовался Гриша. - Вчера поквасили часов до трех. Одни приходили, потом другие, потом те возвращались... Литр водяры выхлебал, это точно. Башка была как кирпич - вот-вот расколется. А сейчас - живу!
- Нормально, - заметил Налим, отхлебывая из банки, - я думал, нагреется, а оно не успело.
- На улице нежарко, - прокомментировал Агафон, усаживаясь за стол. - Не июль, блин, а сентябрь какой-то.
- К морю бы скатать, - помечтал Гриша, - а то я, можно сказать, всю службу мечтал в речке искупнуться, а тут приехал, ё-мое, холодрыга, за все лето пару раз окунулся. Белый весь, не загорел ни фига.
- На море заработать надо, - философски заметил Агафон, - и раньше надо было рубликов пятьсот припасти, и теперь без денег там не хрен делать. Ты где служил-то? Не в Чечне?
- Нет, обошлось. На Северном флоте, в Североморске. Мне повезло, справка была насчет сотрясения мозгов. Я по ней, блин, несколько призывов откосил. А в последний раз она меня не выручила - на перекомиссию послали. И то ведь можно было отбрехаться. Мать, зараза, денег пожалела. Хотела с рук сбыть побыстрее, чтобы я ее хахалю кости не поломал. Я ее, веришь ли, после того, как приехал, раза три всего и видел. У него живет, наглухо. И то знаешь, зачем сюда приходила? Посмотреть, не пропил ли чего из вещей. А чего пропивать-то? Дерьмо одно.
- Так ты только на то, что тебе пацаны отстегивают, живешь? - спросил Налим.
- Ну а что? Нормально выходит. Сто штук в день, за полмесяца вперед полтора "лимона" дали. Еще осталось до фига, а им уже за вторую половину пора платить.
- А если задержат?
- Не задержат. Им тогда вообще на базаре места не будет.
- Крутой ты, смотрю! - покачал головой Агафон.
- Ты в парке-то часто бываешь? - спросил Налим.
- Да бываю помаленьку. Скучно уже там, конечно. Нашего возраста там, считай, теперь и нет, одна мелочь. Детский сад, даже морду начистить некому, жалко. Сивый сидит, Дрозд сидит, Лерка замуж вышла, Мася в дурке, Сидор в армии на контракт остался, Ларика убили, про остальных не знаю. Из молодых там сейчас Колян в цене, крутизну катает, только так лохово, что смотреть стыдно. Месиловки и те пошли какие-то туфтовые. На днях тут пятеро с Лавровки на танцы пришли и стали пальцы веером кидать, так наши и завяли... Представляешь? Я хотел поговорить, а мне шипят: "Ты что? Это ж Лавровка... Жить надоело?" Наших человек двадцать было, а они пятерых боятся, прикинь?