Страница 20 из 27
Светлея, стелется дорога, –
Ему отверста вся земля,
Он видит всё и славит бога!..
Ф.И.Тютчев «Странник»
Прошло два дня.
Арман становился всё мрачнее, хмурился и всё чаще возвращался к мысли, что они чего-то недоговорили с Орой, что положение еще можно спасти. «Надо ехать в Марсель!» – решил, наконец, он.
И вот ранним утром, за завтраком, юноша начал разговор…
– Батюшка, я хотел бы отправиться в путешествие. Надолго ли – не знаю. – Он положил вилку на стол и серьезно посмотрел на отца. – Я прошу вашего благословения.
Старый шевалье побледнел. Вот и дождался. Вот этот день и наступил… Расстаться с сыном, единственным своим утешением на старости лет, он всегда боялся.
– Куда, Арман? – тихо спросил старик.
Юноша на миг опустил глаза, чтобы уже через секунду твердо встретить взгляд отца.
– В Марсель, сударь.
– Так далеко! – невольно вырвалось у старика. – Зачем?..
Арман нетерпеливо вскочил, швырнув накрахмаленную салфетку на стол.
– Вы дадите мне свое благословение?
Старый шевалье тоже встал, пытаясь скрыть волнение под суровостью.
– Но я должен знать, на что я тебя благословляю!
– Неужели вы думаете, что я способен на что-то дурное? – с болью спросил юноша, а в глазах под заломившимися бровями появился укор. – Вы сомневаетесь во мне, отец мой?.. Чем я это заслужил?..
«Мальчик… Совсем еще мальчик… Как его отпускать куда-то, такого нежного, наивного, легкоранимого? С его восторженными представлениями о жизни и людях? Пропадет… Но ведь навсегда его тоже не удержишь. Чем позже он узнает жизнь, тем хуже. Отцу всегда больно отпускать свое дитя. Но Армана!.. Мне кажется, это невозможно…»
– Месье! – мягкие, ласковые глаза умоляли.
– Надолго ли?
– Не знаю… – юноша опустил голову.
«Из-за Оры… – понял отец. – Выходит, он по-настоящему любит ее… Тогда уж его не удержишь…»
– Греховно отбивать чужую невесту, Арман! – строго сказал он, пытаясь сыграть на последнем – религии.
Юный шевалье резко вскинул голову. Глаза его яростно вспыхнули. В этом взгляде было столько внутренней силы, непреклонности, воли, что старый хозяин поместья отступил, как от удара. Он не ожидал такого от своего мягкого и ласкового Армана.
– Греховно? Греховно, вы говорите? А не греховно ли, что ее выдают насильно, без любви, продают, как скот? Перед венчанием священник спрашивает: «Не обещалась ли другому?» Обещалась!.. Она обещалась мне. Такой брак недействителен, сударь!.. Это блуд. А они склоняют ее к этому!.. А вы…
– Арман! – В голосе отца прозвенел металл. Арман осекся, и старый шевалье продолжил уже мягче: – Ведь и до этого предполагалось, что она будет невестой графа. Вспомни, как она хмурилась при его имени.
Юноша стоял, упрямо наклонив голову и глядя перед собой, словно собирался с разбега пробить стену лбом.
– Нет! Ее обещали графу, а она сама обещалась мне! Она любит меня!
Отец тяжело вздохнул. Ну как найти слова, чтобы сын понял?..
– Вы не были помолвлены, сынок. Тебе она сказала: «Я люблю вас», а графу: «Я стану вашей женой». Так кому она обещалась?..
– Вы не пустите меня? – глядя исподлобья спросил Арман, и было в его голосе что-то такое, от чего старик понял: сын для себя уже все решил.
– Пущу, потому что держать тебя, как я вижу, бесполезно. Уедешь и так… Но и перед богом, и перед людьми она – невеста графа. Хотя любит тебя. Вот потому-то и пускаю… Встань на колени, сын мой.
Арман преклонил перед старым шевалье колени и опустил голову. Отец положил руку на светлые волосы юноши и тихо заговорил:
– Благословляю тебя, сын мой. Пусть справедливость всегда живет в твоем сердце и указывает путь. Тебе встретится много ложных и соблазнительных целей. Избегай стремления к ним. Не поддавайся искушениям. Грань между Добром и Злом порой призрачно тонка, будь осторожен. Если вдруг ангел будет предлагать тебе дорогу, усеянную розами, пусть даже во имя бога, а демон – указывать на трудный и тернистый путь, но, если путь этот более честен – иди по нему! Тебя не поймут, но стезя правды никогда не бывает легкой и ослепительной. Не слушай других, как бы больно или, наоборот, соблазнительно ни было! Слушай, что говорит тебе твое чистое, честное сердце. Потому что я доверяю живущей в нем справедливости. Благословляю тебя, Арман!
* * *
Арман медленно ехал по лесной дороге, и копыта Ангела глухо стучали по земле, испятнанной солнцем, что пробивалось сквозь густую листву лавров и олив. Претреше и берега Луары остались далеко. Арман как бешеный скакал уже второй день – и вот всего несколько лье отделяют его от Марселя.