Страница 15 из 27
Сердце влюбленного жаждало встречи.
Ум мечтателя жаждал продолжения истории.
И на третий день шевалье не вытерпел.
Чуть сжать коленями бока скакуна – и Ангел послушно сорвался с места, сразу перейдя в галоп. Через минуту всадник уже проезжал под темной и гулкой аркой ворот Блуа…
Юноша никогда не бывал в городе один. А в последний раз – года два назад, вместе с отцом, когда покупали Ангела.
Арман растерялся: вокруг толкотня и шум… Ярко намалеванные вывески. Немыслимо петляющие улочки, которые в конце концов вывели на бурлящую рыночную площадь. Кого тут только не было! Подозрительного вида субъекты, стражники в форме герцогской гвардии, бродячие актеры…
Конечно, перед всадником расступались, давая дорогу, но Арман совершенно не представлял, куда ехать. Он весьма смутно помнил, где находится герцогская резиденция.
Вскоре, однако, юношу захватила веселая сутолока, царившая на площади. Он с интересом досмотрел представление бродячих комедиантов и даже кинул в подставленный бубен серебряную монетку. А потом направил коня вдоль прилавков, с любопытством поглядывая на товар: яблоки, мед и сметану, зелень и овощи, мясо и лепешки – на все разносолы, что с шутками и прибаутками предлагали торговки.
И даже шутил в ответ.
Он подмигивал девушкам и молодкам, заставляя тех краснеть от смущения… а смущение самого Армана растаяло, как прошлогодний снег. Черные глаза вспыхнули веселым задором, и люди, глядя вслед красавцу на белоснежном скакуне, перешептывались: «Какой замечательный молодой человек! Сразу видно – дворянин!».
Юноша наугад свернул с площади в светлую улочку, застроенную аккуратными домами-фахверками. Над головой послышался стук створок, Арман непроизвольно придержал коня и глянул вверх. Из окна смотрела симпатичная девушка.
Арман, сняв шляпу, отвесил галантный поклон и с чарующей улыбкой осведомился:
– Не скажешь ли, красавица, как бедному дворянину проехать к Орлеанскому замку?
«Красавица» от неожиданности покраснела и, запинаясь, разъяснила.
Арман учтиво поблагодарил и, повинуясь необъяснимому пьянящему куражу, послал ей воздушный поцелуй. Девушка ахнула от такой ничем не оправданной дерзости, но всадник уже ускакал прочь.
«Наглец! – возмущенно подумала она ему вслед. – Но, однако, он не лишен приятности…»
А Арман уже благополучно позабыл всех девиц, которым мимоходом вскружил голову. Перед ним вставали стены векового замка…
Копыта коня гулко прогрохотали по обитому железом подвесному мосту, переброшенному над мрачным рвом. И самоуверенность юного шевалье бесследно испарилась, когда Ангел внес своего всадника под сумрачную арку древних ворот.
Однако внутренний двор отнюдь не производил гнетущего впечатления. Черные башни, залитые солнечным светом, посверкивали узкими переплетами окон, деревянные лестницы с резными перилами красиво спускались с крепостных стен, туда-сюда сновала челядь: от конюхов до лакеев, от поваров до каретников, от портных до водоносов.
К Арману никто не подошел, чтобы взять коня: сюда очень часто приезжали разного рода дворяне, и слуги умели мгновенно определить, кому следует оказать внимание, а кем можно и пренебречь. Простой же черный костюм со скромным кружевным воротником, стальной эфес шпаги и непритязательная сбруя никак не могли внушить почтения. «В гвардейцы пришел проситься, – так думал всякий челядинец, замечавший приезжего. – Кто-то из местных: конь и одежда совсем свежие». Думал и забывал, продолжая заниматься своими делами.
Но Арман и не нуждался в их внимании. Он подозвал проходившего лакея.
– Скажи-ка, дружок, ты мог бы передать записку одной из фрейлин принцессы?
Лакей, белобрысый курносый паренек с хитрющими глазами, лукаво прищурился.
– А пожалуй, что и смог бы. За вознаграждение, само собой.
– Само собой! – презрительно фыркнул Арман, кидая челядинцу серебряную монету. Тот ловко поймал ее на лету.
– Вот и ладненько. Так которой, месье?
– Виконтессе де Лангрежан. Только смотри, никому об этом ни слова!
– Ах, месье, за кого вы меня принимаете?.. Если мадемуазель не дежурит сейчас у ее высочества, то передам немедленно. Давайте записку.
– А не найдется ли у тебя, на чём и чем ее написать? – чуть смущенно улыбнулся Арман.
– Сейчас принесу. Только подставки для бумаги у меня нет.
– Неси. Неважно!
Через минуту, прямо на седле, чертыхаясь и брызгая пером, Арман писал такие строчки:
Ора!
Если Вы еще не забыли меня, то прошу простить за настойчивость. Умоляю, сойдите во внутренний двор. Сил нет больше без Вас! Простите за моё нетерпение. С почтением и уважением, безгранично Ваш,