Страница 175 из 244
Хайрыка дээр адаш
База хайнракан гар шем
Олур талган хам мен
Хана кыт тагар кет мен.
- Еще бы понимать, что я говорю, цены бы мне не было, - усмехнулся он. - Однако, что бы это ни было, эффект налицо. Она все больше приходит в себя. Продолжим. - Майор чувствовал, что его голова вот-вот лопнет, а сам он весь мокрый от пота, хоть сейчас выжимай, – что бы еще придумать?
Чернын сугун ээлеры,
Черди сарым угбалары
Херди карык тараманды.
Майор вдруг почувствовал, как необычайное тепло разливается по его телу. Не как во время сеанса с Цветком, а как-то мягко, как под пуховым одеялом. Голова стала легкой, слова сами полились из горла. Он слышал их как бы со стороны.
Албыс – шулбыс адам мен,
Арай – ла бээр,
Шала –ла бээр,
Амыр- менди айтыжим
Аржан сырдал ижээ мин,
Таган керди аржи мэн.
Все, больше ничего на ум не приходит - выдохнул Майор.
- Майор, не напрягайтесь, - услышал он голос Вожака. - Я закончу. И, для вас, даже по-русски. Он захлопал в чётком ритме. И запел горлом.
Ты, сидящая
С серебряной чашей в руке.
Ты, следящая
За всеми звездами в небесах
Ты, опирающаяся
На множество горных вершин.
Ты, держащая
Вселенную всю в уме.
Душу заблудшую отпусти
Кару лютую прекрати.
Павлов заметил сияние в зале, нараставшее по мере того как Вожак пел, если это можно было назвать песней. Вдруг он услышал, как она запела:
С девятью листьями березе,
Небо.
Девять ягнят мы заколем,
Небо.
Милости просим,
Небо.
Справедливости испрашиваем,
Небо.
Жизнь пусть будет благословенной,
Небо.
Вдруг зал осветился серебристым сиянием, правда оно не резало глаз, а просто заполняло все пространство, заставляя все предметы сиять, и обливало контуры Вожака и Наташи.
- Опять божественное вмешательство, – хмыкнул Павлов. - Однако, веселая здесь жизнь. Сияние померкло, как будто кто-то пригасил лампочку. В центре зала стояла красивая молодая женщина с волнистыми волосами до пояса, в просторной белой одежде. Она, улыбаясь, посмотрела на всех. В душе Майора разлилось спокойствие. Он оглянулся. Наташа радостно улыбалась, Соня перестала качаться в шоке, Наставник спустился на пол и радостно приветствовал гостью. Она протянула к ним руки в широком жесте, будто хотела обнять их всех. И тут он услышал её голос:
Ваши просьбы дошли до нас,
Вот что скажем вам в это час,
Гордость ваша погубит вас,
Никогда ей не поддавайтесь,
И пусть боги к вам не спускаются,
Тут вы сами во всем разбираетесь
Как хотите, так и действуйте
Но закройте дорогу бедствиям.
Наташа всхлипнула и бросилась в объятья к этой женщине. Соня была более сдержана. Он подошла и склонила голову ей на плечо. Та погладила её по голове, одновременно обняв Наташу. Наташа начала ей на что-то жаловаться, быстро, сбивчиво и на китайском, так что предмет разговора ускользнул от Павлова. Но она видимо жаловалась на Соню, потому что та отпрянула и что-то недовольно бурчала. Со стороны они напоминали двух сестер - рыженькую и светленькую и добрую маму
Прям семейная идиллия, - внутренне фыркнул Павлов. - Эта Мамочка явно добрее предыдущей. Но откуда она взялась, такая добренькая?
Тут Наташа окончательно утерла слезы и показала на Майора. Соня метнула на неё сердитый взгляд, но тоже, утвердительно кивнула головой. Майор внутренне напрягся и приготовился вызывать Красный Цветок. Но когда это божество посмотрело на него, он не почувствовал ни огромного возбуждения, ни голосов, и мир не провалился в темноту. Только одно тепло и покой. Ему стало легко и весело. Её миндалевидные глаза просто смотрели на него не лишая воли, не проникая в мозг, просто смотрели с любопытством и теплотой.
- Черт, я не знаю монгольского, да и китайского тоже, а столько хотел бы ей сказать. Из всех грозных богов, готовых тебя разорвать из простого любопытства. Или из-за нелепых, давно всеми забытых Повелений. Эта единственная готова тебя выслушать.
Миндалевидные глаза будто приглашали его присоединиться к разговору. Тут он заметил, что Наташа делает ему какие-то знаки. Он облизнул пересохшие губы и вдруг, к своему удивлению сказал: