Страница 28 из 41
Город с самого начала стал одним из важнейших центров этрусского искусства. В конце 8 в. до н.э. здесь начался расцвет архитектуры как жилых зданий, так и гробниц. Именно здесь сформировался впоследствии стиль погребальных сооружений, получивший название «кассоне» (итал. cassone). Термин восходит к названию средневековых деревянных сундуков, стенки которых украшали позолоченной или раскрашенной резьбой или росписью.
Гробницы Велька указывают на начало расцвета города на рубеже 9-8 вв. до н.э.
Терракотовая модель этрусского храма Некрополь Велька
К прискорбию, пышный некрополь Велька еще в античное время привлекал внимание грабителей. А после христианского одичания, когда надругательство над «языческими» древностями считалось еще и богоугодным, положение стало вообще ужасным. Подлинный разгром был учинён в 1828 году, когда несколько крестьянских быков случайно провалились в склеп: их хозяева тут же разорили погребения и распродали добычу.
В 8 в. до н.э. начинается то, получило название ориентализации этрусской культуры. Причём археологи единодушны в основе перемен лежит неуклонное развитие торговли, а не миграция с Востока каких-то групп населения. Действительно, в 8 в. до н.э. ассирийцы начали очередной натиск на соседей, в 745-725 гг. царь Тиглатпаласар Третий покорил Сирию и часть Палестины. В самом деле, это привело к перемещению некоторого числа торговцев и ремесленников - беженцев из Восточного Средиземноморья. Но, разумеется, это число не могло быть большим. Дело не в количестве, а в качестве. От ассирийской угрозы бежали самые активные купцы и искусные мастера. Они оседали в самых разных странах, налаживая производство товаров по собственным технологиям и распространяя их. Финикийские жители Карфагена и Сардинии усердно расширяли торговые операции. Количество ввозимых ими в Этрурию товаров возросло.
Сеть торговых путей становилась гуще. Кроме того, многие товары, произведенные на Востоке, и попадавшие в Этрурию, могли проходить через руки греков. А другие изделия греки либо переделывали, либо копировали, прежде чем отправить их дальше на Запад. Можно сказать, что среди обширного ассортимента ввозимых товаров почти нет таких, которые бы беспрепятственно добирались с Востока на Запад.
Первоначально ввоз товаров восточного происхождения почти никак не влиял на этрусские ремесленные изделия. Но со временем мастера Этрурии перенимали чужеземные приёмы и копировали восточные стили. Возможно, это происходило тем легче, чем прочнее в народной памяти коренились воспоминания о восточном происхождении тирсенов.
В первую очередь ориентализация коснулась изделий из бронзы. Так, появилась заимствованная из Персии конская упряжь с нащечной пластиной. На изготовление шлемов оказали вляние урарто-ассирийские мотивы. Котлы и конические подставки к ним также можно считать итогом воздействия восточной моды. Имеются и другие многочисленные примеры.
Греки всегда интересовались югом Апеннинского полуострова – и в микенскую эпоху и в наступившие после неё «тёмные века» упадка. В конце 9 в. до н.э. выходцы с о.Эвбея освоили пути к Кипру и Сирии. Они наладили вывоз оттуда товаров не только для себя, но и для перепродажи в Италию вперемешку со своими изделиями. Легенды утверждают, что первая греческая колония была основана в 770 г. до н. э. эвбейцами на острове Искья (Питекуса), куда переселилось большое количество жителей Халкиса. Археологи, раскапывавшие некрополь близ Лакко-Амено на Искье, готовы согласиться со сказаниями. Легенды сообщают также о древности Кум, основанных, якобы, в первой половине восьмого века до новой эры. Туда, будто бы, переселились из-за внутренних раздоров, землетрясения и других стихийных бедствий халкидяне с острова Искья. Как бы скептически мы не отосились к подобным сведениям, надо признать, что они не противоречат окончательному выводу – во время, называемое «ромуловым», торговые контакты с греками были вполне налаженными.
Греки остро нуждались в железе. Предлагая свои товары, они побуждали жителей Италии начать разработку месторождений этого металла на Эльбе, в Тольфе и в окрестностях Популонии. Доказательством того могут быть обнаруженные на о.Искья следы обработки привозного железа тосканского происхождения! Возможно именно торговля железом и заложила основы быстро растущего этрусского могущества.
Вслед за эвбейцами, Италией заинтересовались и другие греческие полисы. Легенда упоминает активность фокейцев и относит к 733 году до н. э.основание коринфянами Сиракуз в Сицилии.
Партнёрами греков стали этруски. В начале 8 в. до н. э., и особенно в его середине, импортная посуда из Эвбеи (сосуды для вина, кубки с зигзагообразным орнаментом) в массовом количестве появилась в южноэтрусских городах. При этом этруски не только сами потребляли греческие товары, но и изредка доставляли в Северный Лаций.
Интерес к Апеннинскому полуострову пробудился также у финикийцев. В середине восьмого века до новой эры они обосновались на островке Сан-Панталео близ западного побережья Сицилии. Вероятно, они создали торговые фактории также на Сардинии.
Этрусский торговый корабль. Изображение на стене в «Гробнице корабля», Тарквинии.
Но ни греки, ни финикийцы не основали ни одной колонии на берегах Лация и Этрурии, хотя их крайне интересовали залежи железной руды, пути её транспортировки и места первичной обработки. Отчего? Этруски оаказались многочисленны, решительны, а главное достаточно прозорливы, чтобы решительно отвадить от своих берегов нежелательных иноземцев.
В 8 в.до н.э. этрусские города начали создание первых небольших боевых кораблей. Трудно сказать, было ли это политикой, проводимой руководством городов, либо частной инициативой аристократов, создававших собственные пиратствующие дружины. Но в любом случае премьера оказалась на редкость успешной.
Расписной сосуд, обнаруженный археологами в Бизенцио близ озера Больсена, демонстрирует нам одну из таких ладей: с круглым корпусом и украшенным звериным ликом носом, четырёхвесельную (с добавочным кормовым веслом). Перед нами, скорее всего, универсальное судно, базой которого служила речная стоянка.Там его вытаскивали на берег, ремонтировали и смолили. Спустившись по реке в Тирренское море, ладья могла совершать рейды на небольшие расстояния, после чего вновь возвращалась домой.
Но уже к концу века положение изменилось коренным образом. На двух этрусских вазах мы видим изображение пяти (на одной) и шести (на другой) кораблей с заострёнными носами, изгибающимися внутрь кормами, мостиками для рулевых. К мачте тянутся канаты для управления парусом. На борту вероятно находился десяток гребцов.
Именно этрускам древние сказания приписали изобретение ростра – корабельного тарана в виде шипа в передней части судна. Кроме того этрусские моряки начали устраивать на мачтах площадки для наблюдателей, плетеные поручни, пользоваться двузубыми якорями.
На более поздних рисунках можно заметить присутствие воинов на борту. Тогдашние морские бои не отличались разнообразием тактических приёмов:
-постараться угодить тараном препендикулярно в борт вражеского судна, пробить борт, опрокинуть или хотя бы покачнуть,
-сломать вёсла противников и обездвижить их,
-засыпать стрелами, несущими подожжёную смолистую паклю.
-навязать абордажную схватку.
Возможно, с нашей точки зрения такая тактика покажется примитивной, однако этруски овладели ею в совершенстве и заставили считаться с собой, как финикийцев, так и греков.
Восьмой век до нашей эры – время быстрого усовершенствования военного снаряжения: орнаментированных шлемов с гребнями, деталей портупеи, наконечников копий и дротиков, мечей.
Одна из загадок этрусков связана с появлением круглых слабовыпуклых щитов диаметром 0,7-1 м. Оружейники изготавливали такие щиты из листовой бронзы полутора- двухмиллиметровой толщины. Щиты были очень богато украшены в малоазийском стиле. В центре, как правило размещали звёздный узор, остальную площадь размечали в виде концентрических кругов, в которых чеканили ритмически повторяющийся орнамент: звери, листья, розетки, штрихи, круги. Археологи указывают на то, что подобные щиты были тяжелы, баснословно дороги и совершенно бесполезны в реальном бою. Для объяснения их существования предлагаются самые различные гипотезы – от парадно-символического предназначения (статусный атрибут вождя), до религиозно-ритуального (талисман) использования.
Очень важными представляются материалы из захоронений воинов, поскольку демонстрируют резкие отличия в статусах умерших – простых воинов и вождей. Дифференциация, разумется, связана со складыванием устойчивого слоя аристократии. Думается, можно присоединиться к той части исследователей, которая настаивает на раннеклассовом характере этрусского общества описываемой эпохи и считает захороненных с пышными обрядами и обильными посмертными дарами представителями формирующегося класса эксплуататоров.