Страница 21 из 41
Фауна Лация была приблизительно такой же, как и в наши дни, хотя, разумеется, численность животных в сотни раз превышала теперешнюю. Множество кабанов облюбовало болота. В низовьях Тибра водились лесные копытные, волки и медведи, рыси. Стаи лесных и луговых птиц встречались повсюду.
2. Племена Лация
Любой неподготовленный читатель, который решит познакомиться с работами, посвящёнными этногенезу латинов, обречён на разочарование. По этому вопросу написано немало, однако написанное - потрясающе однообразно. Создаётся впечатление, что исследователи (компетенции которых, впрочем, никто не собирается ставить под сомнение!) задались целью всего лишь продемонстрировать свою эрудицию и знакомство с сочинениями древних авторов. При этом, обильно цитируя Диодора и Ливия, Флора и Тацита, они так и не отвечают на вполне конкретный вопрос: каково происхождение латинов? Попробуем избрать совершенно противоположный метод, минимально цитируя (исключение составит ишь знаменитое сочинение Тита Ливия), попытаться максимально определённо проследить этапы генезиса латинского этноса.
Апеннинский олень
Уже в конце 19 в. исследователи категорически отказывались начинать историю Лация «от основания Города», события, традиционно относимого к 753 г. до н.э.72
Вряд ли можно считать «первыми римлянами» людей прямоходящих, временами проходящих по Тирренскому побережью в поисках лучших мест и останавливающихся у устья Тибра. Едва ли заслуживают этого титула неандертальцы посещавшие семь знаменитых холмов. Даже людей разумных разумных древнекаменного и среднекаменного веков, эпизодически обосновывавшихся в этих местах мы можем смело игнорировать в поисках предков будущего populus Romanus.
«…отметим принципиально важные наблюдения исследовательницы Лавиозы Замботти. Утверждая новый, антипигорианский подход к оценке археологических культур, она отказалась от привычного тезиса о нераздельности культуры и этноса, ее представляющего. Она показала, что носителями того или иного вида первобытной культуры были разные племена, которые смешивались между собой. Особая гетерогенность отличала в эпоху раннего железа Тоскану и Лаций, где кульминировались волны бесконечных миграций»73.
Первым постоянным населением, сумевшим приспособиться к заболоченным низовьям Тибра и начавшим приспосабливать их для себя стали пеласги, носители так называемой «апеннинской культуры». Напомним, под пеласгами мы понимаем местное население полуострова, подвергшееся мощному хозяйственно-культурному воздействию переселенцев из индоевропейского балканского региона. В медном веке по-настоящему оседлое пеласгическое население появилось на нижнем Тибре и послужило с генетической и демографической точек зрения основой для формирования латинской общности.
«Вторым компонентом следует назвать ахейских («микенских») поселенцев. Их численность была слишком мала, чтобы «разбавить пеласгическую кровь». Однако, культурное воздействие оказалось достаточно мощным и существенно изменило образ жизни и хозяйствования аборигенов»74.
Третьим компонентом латинского этноса явились носители культуры террамар75 или протолатины. Эти племена – и по языку, и в генетическом смысле - индоевропейского происхождения в бронзовом веке проникли в большинство областей Италии, в том числе и в Лаций. В низовья р.Тибр они проникли в значительном числе, возможно сопоставимом с численностью аборигенов-пеласгов. При этом пришельцы полностью ассимилировали пеласгическое население, передав тому свой язык, духовную культуры и большую часть элементов материальной культуры.
Археологические исследования не выявили никаких указаний на конфликты между протолатинами и аборигенным населением. В преданиях также не сохранилось ни малейшего упоминания об этом. В результате слияния в 13 в. до н.э. возникла общность племён, говорящих на латинском языке в самой ранней его форме. Зато легенды настаивают на том, что в становлении латинов очень важную роль сыграли племена, прибывавшие на полуостров морем во время «катастрофы бронзового века». Их достаточно подробно пересказывает «Карамзин древнего Рима» - Тит Ливий - «…1. (1) Прежде всего достаточно хорошо известно, что по взятии Трои ахейцы жестоко расправились с троянцами: лишь с двоими, Энеем и Антенором, не поступили они по законам войны – и в силу старинного гостеприимства, и потому что те всегда советовали предпочесть мир и выдать Елену. (2) Обстоятельства сложились так, что Антенор с немалым числом энетов, изгнанных мятежом из Пафлагонии и искавших нового места, да и вождя взамен погибшего под Троей царя Пилемена, прибыл в отдалённейший залив Адриатического моря (3) и по изгнании евганеев, которые жили меж морем и Альпами, энеты с троянцами владели этой землей. Место, где они высадились впервые, зовётся Троей, потому и округа получила имя Троянской, а весь народ называется венеты.
Странствия Энея. Мозаика 4 в.
(4) Эней, гонимый от дома таким же несчастьем, но ведомый судьбою к иным, более великим начинаниям, прибыл сперва в Македонию, оттуда, ища где осесть, занесён был в Сицилию, из Сицилии на кораблях направил свой путь в Лаврентскую область. Троей именуют и эту местность. (5) Высадившиеся тут троянцы, у которых после бесконечных скитаний ничего не осталось, кроме оружия и кораблей, стали угонять с полей скот; царь Латин и аборигены, владевшие тогда этими местами, сошлись с оружием из города и с полей, чтобы дать отпор пришельцам. (6) Дальше рассказывают двояко. Одни передают, что разбитый в сражении Латин заключил с Энеем мир, скреплённый потом свойством; (7) другие – что оба войска выстроились к бою, но Латин, прежде чем трубы подали знак, выступил в окружении знати вперёд и вызвал вождя пришлецов для переговоров. Расспросив, кто они такие, откуда пришли, что заставило их покинуть дом и чего они ищут здесь, в Лаврентской области, (8) и услыхав в ответ, что перед ним троянцы, что вождь их Эней, сын Анхиза и Венеры, что из дому их изгнала гибель отечества и что ищут они, где им остановиться и основать город, Латин подивился знатности народа и его предводителя, подивился силе духа, равно готового и к войне и к миру, и протянул руку в залог будущей дружбы. (9) После этого вожди заключили союз, а войска обменялись приветствиями. Эней стал гостем Латина, и тут Латин пред богами-пенатами скрепил союз меж народами союзом между домами – выдал дочь за Энея. (10) И это утвердило троянцев в надежде, что скитания их окончены, что они осели прочно и навеки. Они основывают город; (11) Эней называет его по имени жены Лавинием. Вскоре появляется и мужское потомство от нового брака – сын, которому родители дают имя Асканий.
2. (1) Потом аборигены и троянцы вместе подверглись нападению. Турн, царь рутулов, за которого была просватана до прибытия Энея Лавиния, оскорблённый тем, что ему предпочли пришлеца, пошёл войной на Энея с Латином. (2) Ни тому, ни другому войску не принесла радости эта битва: рутулы были побеждены, а победители – аборигены и троянцы – потеряли своего вождя Латина. (3) После этого Турн и рутулы, отчаявшись, прибегают к защите могущественных тогда этрусков и обращаются к их царю Мезенцию, который властвовал над богатым городом Цере и с самого начала совсем не был рад рождению нового государства, а теперь решил, что оно возвышается намного быстрее, чем то допускает безопасность соседей, и охотно объединился с рутулами в военном союзе.
(4) Перед угрозою такой войны Эней, чтобы расположить к себе аборигенов и чтобы не только права были для всех едиными, но и имя, нарёк оба народа латинами. (5) С той поры аборигены не уступали троянцам ни в рвении, ни в преданности царю Энею. Полагаясь на такое одушевление двух народов, с каждым днём все более сживавшихся друг с другом, Эней пренебрёг могуществом Этрурии, чьей славой полнилась и суша, и даже море вдоль всей Италии от Альп до Сицилийского пролива, и, хотя мог найти защиту в городских стенах, выстроил войско к бою. (6) Сражение было удачным для латинов, для Энея же оно стало последним из земных дел. Похоронен он (человеком ли надлежит именовать его или богом) над рекою Нумиком; его называют Юпитером Родоначальником»76.