Страница 76 из 191
Принца Робина всё ещё не выпускали из-под ареста. Парламент боялся, что окажись он на свободе, ему снова удастся завоевать расположение горожан. Обаяние наследника всегда играло ему на руку, ему мало кто сумел бы противиться. При личном общении вряд ли кто-нибудь бы поверил, что грехи, приписываемые сыну короля, истинная правда, а не выдумка его врагов. Однако, не видя его и не имея возможности услышать о нём что-то новое, все оставались при том мнении, что принц с друзьями распутники, развратники и жестокие люди.
Благодаря работе сыщиков, которых в огромном количестве нанимали лорды и политики, противостоящие действующему режиму власти, удалось напасть на след князей МакДжойнов, но когда отряд полиции нагрянул в Эджвуд, там уже никого не было, ни братьев, ни самого графа Джаспера. У товарищей принца тоже оставались свои сторонники и на этот раз их сумели вовремя предупредить. Кампания, за которой в королевстве уже охотились, направилась дальше на юг, но точный путь никто наверняка сказать не мог, слишком далеко это теперь было от Риджейсити и всех столичных дел. Мистер Шоулинг, неугомонный лорд, когда-то первый предложивший переворот, теперь вернулся на своё прежнее место и стал весьма популярен. Он не мог успокоиться и предположил, что Сториан МакДжойн может укрыться у своей бывшей любовницы Габриэль Леонверден, ведь её поместье находилось как раз в той стороне. Он заручился поддержкой лорда Ругитана и ещё нескольких влиятельный лиц, в том числе и министра обороны, чью дочь тоже не обошло внимание князей. Вместе они собрали своеобразный «карательный отряд», который отправили в графство Леонверден, чтобы не упустить ничего из вида. Отряду было приказано сторожить и наблюдать, но пока ничего не предпринимать. Возглавить его взялся Бриан Фиджи, который теперь занимал видное место в армии и был неким предводителем в борьбе за честь и свободу.
Но и на этом мистер Шоулинг не остановился. Приезд Кевина Карлеаля с его женой и детьми, всеми силами откладывавшийся Робином Третим, знавшим, как сыграет благочестие их семьи на фоне скандальной правящей семьи монархов, приближался стараниями злополучного лорда. Он уже предвкушал, как народ будет приветствовать прибывших с Олтерна законопослушных и скромных вероятных наследников. Супруга и дочь Кевина отличались глубокой набожностью, сын слыл стеснительным, но улыбчивым юношей. Как не обрадоваться таким правителям взамен предыдущим – гулящему королю, скучной королеве, разбойному принцу и принцессе, за которой вообще тянулся шлейф непонятных слухов.
От всех этих событий у Беллоны голова шла кругом, и она уже не знала, как реагировать на очередные новости. Но и сама она не бездействовала, вместе со своими новыми верными поклонниками и политическими сторонниками – рыцарями ордена Стеллы Нордмунской. Во время всех этих переполохов сама она плавно отошла в тень и не привлекала внимания, что не мешало ей завоёвывать симпатию простого народа. Большинство феирцев не были склонны верить в её непорядочность, так как все сплетни, рассказанные о принцессе, так или иначе были связаны с Олтерном, а когда речь заходила о нём, на Феире в первую очередь вспоминали о своей ненависти к той планете и становились ярыми патриотами. К тому же, теория, что дочь короля была при смерти из-за тяжёлой болезни, а не сбежала с графом Аморвилом, подтвердилась тем, что она вновь страдала плохим самочувствием, и её здоровье не было крепким. Жители столицы и окрестностей сочувствовали бедной принцессе, оклеветанной недоброжелателями, слабой девушке, которая вовлечена во взрослые интриги, к которым не имеет никакого отношения. Те, кто видел Беллону во время её посещений Риджейсити и других близлежащих мест, восхищались её красотой и уважали её уже только за прекрасный внешний облик.
Воспользовавшись отсутствием Бриана Фиджи (а его возвращение обещало быть не скорым), Беллона во всеуслышание объявила себя крёстной своего маленького племянника, наречённого Робином. В честь прошедших крестин она провела целый день на одной из площадей столицы, раздавая милостыню беднякам и подарки детям. Этот широкий жест тоже не прошёл незамеченным. Её популярность росла, и людей, восторгавшихся ей, становилось всё больше.
Беллона сидела за вышивкой вместе с Дорой, Британикой и Аделиной. Девушки непринуждённо болтали. В центре внимания была Британика. Как выяснилось совсем недавно, она была в том же положении, что и Аделина, и теперь они без умолку обсуждали разные мелочи, связанные с предстоящим материнством. Они гадали, у кого кто родится, строили разные планы на будущее. Принцесса вспомнила о своей некогда лучшей подруге – Габи. Та тоже должна была родить в начале осени. Каково ей сейчас там одной, без поддержки? На её землях расположились солдаты парламента и ей приходиться жить на оккупированной территории. Возможно ли в действительности, чтобы она скрывала Сториана после всего, что он ей сделал? Виконтесса иногда отличалась редким безрассудством, и от неё можно было ждать всего чего угодно. Но у неё был муж, хоть и старик, но он должен был следить за ней и не дать совершить глупость.
Девушки сидели на балконе и наслаждались чудесной майской погодой, когда из покоев принцессы появилась Яна.
- Ваше высочество, – служанка сделала книксен, – вам письмо…и вот это…
Беллона взяла в руки конверт и, узнав печать Гейтс ин Лива, уже смогла предположить, что найдёт в маленькой коробочке, прилагающейся к посланию. Принцесса посмотрела на фрейлин, которые выжидающе замерли. Увидев, что Яна не уходит, она вопросительно посмотрела и на неё.
- Что-то ещё?
- Да, ваше высочество. Его величество велел придти к нему, как только вы прочтёте письмо.
- Хорошо, подожди меня у дверей, я сейчас приду, – королевская дочь распечатала конверт и пробежала глазами по строчкам. Как она и догадалась, это было от принца Лукаса. Он выражал своё беспокойство по поводу её здоровья, поскольку она уже сильно задерживалась и никак не возвращалась. Он надеялся, что она в ближайшее время поправится и прибудет обратно, на свою будущую вторую родину. – До чего вежлив…