Страница 86 из 105
— Ты уверен, что это был именно он? — в который раз спрашивал Орофер, спеша за сыном по бесконечным коридорам.
— Это был Хурин, — Трандуил не пытался скрыть раздражение. — Я видел его ранее, да и сходство с Турином трудно не заметить.
Советник кивнул, однако сомнения не покидали его. Прославленный воин был захвачен в плен, об этом не слышал только глухой. Много лет о Хурине не было слышно ничего, и вот он является в Дориат, преодолев Завесу с пугающей лёгкостью. Не происки ли это Врага, не попытки ли ослабить защиту закрытого королевства? Множество вопросов роилось в голове, не находя ответов. Но больше всего Орофер досадовал на то, что путник прошёл незамеченным мимо всех постов, свободно попал в Менегрот и теперь требовал, чтобы его принял Владыка. Требовал. И весть об этом принёс ему, первому и единственному советнику Тингола, собственный сын!
Орофер вздохнул, поправляя брошь на груди. В последнее время король редко показывался на глаза своему народу. Поначалу всем казалось, что это связано с уходом Лютиэн, и так оно и было. Поначалу. Лишь немногим было известно, что большую часть времени Владыка отныне проводил не в любимых виноградниках, не в кабинете за картами, не в погребе у бочек, а в подземельях. В глубоких тёмных подземельях, что продолжали строить неутомимые наугрим. Тяжёлые двери, мощные засовы — от кого огораживался Тингол, от своего народа? Он закрывался и никого к себе не подпускал, часами сидел перед открытым ларцом. Скромным, ничем не отделанным. Хранящим в себе величайшее сокровище Дориата.
Двери с лязгом распахивались перед эльфами, неохотно пропуская их внутрь. Гномы-строители провожали придворных подозрительными взглядами и возвращались к делам. Работы ещё было много. Трандуила, не спускавшегося в подземелья несколько месяцев, поразил размах, с которым Владыка приступил к переделке сокровищницы. Многочисленные комнаты, забранные в кованые решетки проёмы, сундуки с золотом и камнями, открывшиеся в темноте… И скрытые ловушки, которые даже эльфийский взор не сразу мог заметить. Если бы не проводник наугрим, насмешливо поглядывающий на синдар, Орофер и Трандуил не смогли бы пройти и нескольких футов.
Владыка ждал за последней, самой большой дверью. Отвесив шутливый поклон, гном удалился. Дверь распахнулась бесшумно, повинуясь голосу Тингола. Одновременно войдя внутрь, отец и сын остановились и невольно сделали шаг назад. Размеры помещения едва угадывались в окружающем мраке, но, судя по всему, оно было огромным. Тьма обступала со всех сторон, любопытным зверем бродя вокруг единственного источника света. Белоснежный, ледяной, этот свет лился из небольшого сундучка, стоявшего на каменном постаменте.
— Как жаль, что для такого сокровища до сих пор не нашлось достойной оправы, — голос короля был тих и печален. Он не сводил глаз с камня, кивком головы приказав говорить.
— У нас важная и неожиданная весть для вас, — Орофер тревожно смотрел на Владыку, что не сводил глаз с Сильмарилла. В его свете, заостряющем черты, лицо короля казалось пугающе прекрасным.
— Я уже понял, — усмехнулся Тингол, — весть настолько важна, что вы спустились сюда оба, оставив на время королевство без управления.
Трандуил смутился — слухи о том, что Элу бросил трон на своих приближенных, в последнее время вовсю гуляли по Менегроту. Келеборн, Трандуил и, конечно, Орофер — всем доставалось в равной степени.
— Хурин пришёл в Менегрот и требует встречи с вами, — невозмутимо произнёс Орофер. Его эти слухи не волновали вовсе. Он как никто был верен своему королю и другу.
— Хурин? — Тингол наконец поднял глаза. Яркие блики зловеще заплясали в их глубине. — Он жив?
— Жив, — кивнул Орофер. — И, видимо, вполне здоров, раз нашёл в себе силы пересечь Завесу и пройти незамеченным через весь Дориат.
— Ты бы с радостью выпытал у адана, как ему это удалось, — точно разгадав настроение советника, усмехнулся Тингол. Орофер в ответ лишь кисло улыбнулся. — Что ж, я с интересом послушаю Хурина и вести, что он принёс нам.
С этими словами Тингол захлопнул крышку сундука, моментально погружая помещение в мрак. Короткий приказ — двери отворились, Орофер и Трандуил последовали за своим королём.
Менегрот был непривычно пуст. Лишь стража встречалась на пути, склоняясь в почтительных поклонах. Все обитатели дворца собрались сейчас в его сердце — тронном зале. Тингол появился последним, по привычке бросив полный горечи взгляд на пустующее кресло по левую руку от Мелиан. Королева кивнула мужу и вновь повернулась к стоящему у подножия трона смертному. Тингол с интересом смотрел на мужчину, одинаково прославленного как своими победами, так и горьким поражением.
Адан был невысок, но широкоплеч. Светлые волосы, густо разбавленные сединой, лежали на плечах нечесаной гривой. Видавшая виды выцветшая одежда висела лохмотьями. Но лишения не сломили его, человек держался прямо и гордо смотрел на короля.
— Приветствую тебя, Хурин, в своём королевстве. Хоть и не по моей воле вошёл ты в него, — тут король замолчал, ожидая, что адан поделится с эльфами тем, как он смог преодолеть Завесу. Но тот молчал, не сводя пристального взгляда с короля. Тогда Тингол продолжил: — Что бы ни привело тебя к нам, знай, здесь тебе рады.
— Как были рады моему сыну? — наконец подал голос Хурин. — Я знаю о твоём гостеприимстве не понаслышке, — горько процедил он. — Я видел, с какой радостью ты избавился от моего сына, как прогнал и мою жену и дочь. Вот какой была твоя защита, Владыка Дориата! — адан подался вперёд, не обращая внимания на стражу, что единым движением положила ладони на мечи. Хурин сунул руку под ветхий плащ и достал оттуда сияющий предмет. — Вот плата за твоё гостеприимство, могущественный король! — адан окатил презрительным взглядом замершего в оцепенении Эльвэ.
Взоры присутствующих невольно обратились на брошенную вещь. Она мягко сияла и переливалась, бросая разноцветные блики на мраморные ступени трона.
— Это Наугламир, — насмешливо протянул Хурин. — Ожерелье Финрода Фелагунда, храбрейшего и честнейшего из эльфов. Того, кто сложил жизнь, но выполнил клятву, данную адану! Того, кто не прогнал просивших у него помощи! Того, кто…
— Довольно, — громыхнул голос Тингола. — Довольно ты наговорил, теперь изволь слушать. Ты обвиняешь меня в том, что я изгнал твоего сына. Но правда в том, что он, послужив причиной смерти моего ближайшего соратника и друга, был мною прощён. Но не пожелал вернуться. Ты обвиняешь меня также в том, что я прогнал твою жену и дочь. Но Морвен сама отправилась искать Турина. Я же дал ей в провожатые своего военачальника Маблунга, наказав всюду следовать за ней. Не наша вина, что дочь твоя тайком пошла за ним. Как и не наша вина в том, что Глаурунг, засевший в Нарготронде, наслал туман, разлучивший Морвен, Ниэнор и Маблунга. Валар свидетели: мы просили их остаться. Всех вместе, каждого по отдельности. Но Рок увёл их из Дориата, и следы их затерялись…
Тингол замолчал. Молчал и Хурин, осмысливая услышанное. Но вот тяжело вздохнул он и поднял глаза на короля. Затем наклонился, поднял брошенное ожерелье и встал на колено, протягивая его Тинголу.
— Враг застил мне глаза, — глухо проговорил он. — Я прошу прощения за дерзкие слова и прошу принять в дар это прекрасное творение наугрим.
— Тебе нет нужды просить прощения за то, перед чем ты был не властен, — великодушно молвил Тингол, спускаясь с трона и принимая ожерелье. Он медленно развернул его - и тихий вздох восхищения пронёсся над замершими эльфами и наугрим. Венок цветов, искусно переплетённых, оправленных в золото, мерцал в руках короля. Заалели рубиновые маки, голубые незабудки склонили топазовые головки, россыпь жемчужных ландышей выглянула из изумрудных листочков. Казалось немыслимым, как такую красоту могли сотворить угрюмые гномы, славящиеся прекрасными доспехами и оружием, но предпочитающие тяжеловесные украшения изящным эльфийским работам.
— Ты волен оставаться в моем королевстве столько, сколько сам посчитаешь необходимым, — Тингол не сводил глаз с ожерелья.
— Я покину Дориат сегодня же, Владыка, — Хурин, избавившись наконец от ненависти, что питала его в долгом пути из Ангбанда, теперь казался потерянным и очень уставшим. Мелиан поднялась с трона, обошла мужа и пригласила адана следовать за собой. С усилием оторвавшись от созерцания прекрасного украшения, Тингол кивнул Ороферу, всё это время находившемуся за троном вместе с сыном.
— Я хочу, чтобы ты поговорил с наугрим, — тихо сказал король. — Пусть пришлют сюда своих лучших ювелиров. Я нашёл достойную оправу для своего Сильмарилла.