Страница 59 из 105
Сверчки оглушительно выводили свои трели, казалось, что ночной лес заполнен ими. Музыка, что служила им аккомпанементом, не заглушала и не перебивала, придавая обычному стрекоту волшебное звучание. Душа, пребывавшая в смятении так долго, наконец успокоилась. И все слова, произнесенные любимой в гневе, не терзали её более, ведь главное было для него одно: её безопасность. Даэрон небрежно перебирал струны лютни, не вслушиваясь особо в звуки мелодии, что у него выходила. Она поймёт, она простит. Да, сейчас ее стенания горьки и полны ненависти, но это ведь ненадолго! Судьба адана уже предрешена, ничто не в силах изменить ее. Слухи о пленении его и короля Финрода разлетелись по дворцу с быстротой лесного пожара, но Лютиэн, сидевшей в заточении в своем доме на дереве, ничего об этом не было известно. На то был дан строжайший наказ Тингола: не говорить дочери о том, что Берен заточен на острове Оборотней. Что касается короля Фелагунда, то это был его выбор, его клятва…
Даэрон хмыкнул, пожав плечами: странные они, эти нолдор, постоянно клянутся в чём-то, а в попытках исполнить свои клятвы не боятся погибнуть… Возможно, король Нарготронда спасется. Кто знает, сколько его будет удерживать в плену Саурон? Но Берен… Тут губы менестреля изогнулись в хищной улыбке, под стать оскалу волка, склонившегося над добычей. Какой адан переживет мучения, которым без сомнения подвергает их прислужник Моргота?
Она забудет его. Забудет, потому что по-другому и быть не может. Разве может дочь майэ настолько сильно полюбить смертного? Увлечение, интерес к новому — не больше. Не больше. И все её слезы и мольбы — всё пройдёт…
А если он ошибается? Даэрон невольно поежился, чувствуя, как по спине скатилась капля липкого холодного пота. До этого момента такая мысль ни разу не приходила ему в голову, но сейчас она пронзила мозг яркой вспышкой. Если она действительно так сильно любит его, то… Не простит. Никогда не простит.
Лютня выпала из ослабевших пальцев, с тихим шорохом упав в траву, когда Даэрон резко поднялся, устремляя свой взгляд в лесную чащу. Рассказать ей обо всем, о том, что любит, о том, что жить не может. Она поймёт, обязательно поймёт. Если любит, то простит. А он поможет. Увидит, что ошибался, и поможет. Как мог он так заблуждаться?!
С этими мыслями Даэрон мчался по лесу, не разбирая дороги. Сердце колотилось, как бешеное, воздух больно разрывал легкие. Это стало важным: сказать. Именно сейчас сказать. Почему молчал? Зачем так долго скрывался?
Знакомый силуэт огромного бука черным пятном вставал на фоне усыпанного звездами неба. Даэрон выскочил на поляну, тяжело дыша, остановился на мгновение, облегченно выдыхая: в окошке мягко горел свет. Она не спит. Возможно, ждёт именно его. Сколько раз она просила помочь? Вот сейчас. Он уже пришёл.
Поспешно подходя к Хирилорну, Даэрон недоуменно огляделся: слишком тихо было вокруг. Обычно не менее пяти стражей дежурили внизу, да еще и пара слуг неизменно находились поблизости. Обойдя один из трех огромных стволов, он усмехнулся: стража была здесь, вот только спала вповалку прямо в корнях бука. Нет, он не сдаст их Тинголу, ведь это даже хорошо, что никто не увидит, как менестрель помогает принцессе сбежать. Пройдя дальше, он вздрогнул, наткнувшись на слуг, так же мирно спавших, не обращавших внимания на яркий свет Итиль, серебривший их волосы. Холодея от тревожного предчувствия, он сделал еще несколько шагов вперед, пока его лица не коснулось что-то нежное и мягкое. Невольно втянув воздух, он распахнул глаза, задирая голову наверх и замер в отчаянии.
Нет. Нет. Он не мог опоздать. Неужели? Без него? Сама? Куда?! Взлетев по веревке из знакомых шелковых волос, он заметался по комнатам, пытаясь найти хотя бы след, хотя бы намек на то, что ему это все кажется. Но покои Лютиэн молчали, укоризненно глядя на него, наполненные еще её лёгким ароматом. Ноги отказали Даэрону, и он опустился на колени, подползая к ее кровати, цепляясь руками за шелковое покрывало, комкая и стягивая его на пол. Безумный взгляд вновь пробежал по полу, натыкаясь на тонкий красный шарф, оставленный за ненадобностью. Дрожащей рукой он притянул его к себе, утыкаясь в ткань лицом, и прерывисто вздохнул. Горько дрогнули его плечи.
***
Даэрон ушёл. Трандуил мрачно следил за подрагивающим пламенем свечи, пытаясь заглушить тоску, что пришла к нему с этой новостью. Он ушёл, не сказав никому ни слова. Просто исчез вслед за Лютиэн, чей уход погрузил Дориат в горе.
Тишина повисла в коридорах, синдар, молчаливые и печальные, бродили по прекрасным переходам, не обращая внимания на мелодичные трели птиц и журчание многочисленных фонтанов. Музыка не звучала более во дворце, да и не хотелось никому исполнять её, тревожа Владык в их горе. Тингол сидел на своем троне, не двигаясь, казалось, даже, не дыша. Скорбь нарисовала глубокие морщины на его гладком челе, волосы побелели, будто не могущественный эльфийский король, а обычный смертный занял место Эльвэ в Менегроте. Мелиан все время проводила в своих садах, не желая никого видеть или слышать.
Трандуил прикрыл ладонью уставшие от света глаза и тяжело вздохнул. Вести от Келегорма и Куруфина на время всколыхнули дворец, многие сочли хорошим предзнаменованием то, что принцессу так быстро нашли, а значит, вскоре вернут во дворец. Трандуил, услышав о требовании Келегорма выдать за него Лютиэн, весело рассмеялся. Он помнил красавца-феаноринга, отдавшего ему руку Нарэлен, и уж точно Келегорм стал бы лучшим мужем для принцессы Дориата. Но, видно, Рок, о котором так часто упоминала в последние годы Владычица, всё же имел небывалую силу…
Даэрон ушёл, и на душе стало пусто. Кто бы раньше сказал, что незримое присутствие менестреля так много значило для Орофериона? Возможность получить совет или же просто помолчать вдвоём: кто бы мог подумать, что однажды он этого лишится?
Трандуил крепче стиснул зубы, сжатый кулак гулко стукнул о столешницу, заставляя подпрыгнуть и зазвенеть стоявшие на ней приборы. Шорох за спиной заставил расслабиться, прогоняя с лица несвойственную ему тоску. Нарэлен тихонько опустилась перед креслом мужа, кладя ему на колени длинный тяжелый сверток.
— Я знаю, возможно, тебе сейчас меньше всего есть дело до моих подарков, но… — она замялась и подняла глаза на Трандуила. — Я закончила его сегодня…
— Ты действительно думаешь, что для меня есть в Дориате что-то важнее тебя? — Трандуил мягко улыбнулся, отодвигая тяжелые мысли глубоко-глубоко внутрь себя. С интересом посмотрев на сверток, он осторожно раскрыл его, замерев на миг в изумлении.
— Это… ты сделала? — Он недоверчиво посмотрел на Нарэлен. Та, прикусив губу, напряженно ждала его реакции и лишь кивнула в ответ. Длинный, в пол его роста меч смотрелся грозно даже сейчас, на его коленях, лежа на алой ткани. Осторожно коснувшись холодной рукояти, Трандуил вытащил его из резных коротких ножен, скрывавших лезвие лишь наполовину, кладя клинок на раскрытую ладонь. По всей длине лезвия от начала и практически до самого конца вилась сквозная узорчатая вязь. Пламя свечи плясало по мечу, матово сиявшему в его свете.
— Посмотри, — Нарэлен приподнялась на коленях, показывая на рукоять, покрытую схожим узором. — Вот, здесь, — она показала на едва различимую надпись, вплетенную в рисунок. — Я заговорила его для тебя. — Нарэлен подняла на него глаза, и на миг показалось, что в его взгляде промелькнуло недоверие. — Я умею, Махтан учил, — поспешно проговорила нолдиэ, скользя кончиками пальцев по узору. — Никогда тебя не оставит, никогда не предаст. А вот здесь, — она взяла его руку и коснулась края рисунка, — присмотрись.
Всё ещё не в силах произнести ни слова, Трандуил послушно склонился над рукоятью, почувствовав вдруг, как щиплет глаза. В искусной плетеной вязи, среди древних охранных рун пряталась маленькая кувшинка.