Страница 6 из 60
Лет прошло много, но я до сих пор помню. Сейчас предаваться воспоминаниям раннего детства было очень больно. В моих воспоминаниях был отец, а сейчас рядом со мной его нет…
Ступаю по полу, выложенному мелкими кирпичиками и глядя на полукруглые своды, выкрашенные в голубой и красный, цвета. Вдоль стен стояли садовые инструменты, а на самих стенах развешены сёдла, вожжи и сбруя.
Самия провела меня через кухню, куда мы зашли, миновав внутренний дворик. Запахи только что приготовленного рагу в горшке, связок лука и перца, пучков тмина и лавра, майорана, розмарина, которые развесили под потолком. Сейчас я остро испытывала сосущее ощущение в желудке. И если мне ничего не хотелось, даже есть и пить, то мой организм требовал того, что ему полагается. Он-то не считался с моим настроением и душевным состоянием.
Самия завела меня в небольшое помещение. Как я поняла, это была ванная комната. Я с любопытством огляделась. Пол был выложен голубой плиткой, по цвету напоминающей море. Такого же цвета были и стены. В углах комнаты зелёной плиткой выложены водоросли и морские звёзды из красной плитки - на полу. Очень красиво, такое ощущение, будто, в самом деле, находишься на морском дне.
У Самии не было особо много времени, чтобы болтать со мной, хотя мне хотелось поговорить с ней просто так, ни о чём. А то в тюрьме поговорить по-человечески было не с кем.
Заключённые в соседних камерах были полностью поглощены своими мыслями и бедами, не до меня им было. Нет, помню я одного старика разбитого параличом, но он почему-то при виде меня истово крестился, называя новой, тёмной Евой… Я ничего не понимала из того, что он говорил мне. С больными и сломленными людьми в тюрьмах такое часто случается, да и возраст, восемьдесят девять лет, даёт знать о себе. Не каждому молодому человеку под силу сохранить в таких условиях свой рассудок, чего уж говорить о пожилом, который прожил в заключении уже двадцать лет! Приступы бреда у него часто случались. Первое время, не зная, что делать, я отчаянно звала на помощь стражников, но они грубо указывали, куда мне идти, с моими просьбами помочь.
Стражники испытывали ко мне суеверный ужас. Даже разговаривать со мной не хотели. А всё потому, что Витторио настроил их против меня, нарисовав в их воображении образ юной девы, ангельски прекрасной и дьявольски коварной, которая всю жизнь только и делала, что распутничала и обольщала невинных жертв. Чего бы я о себе не рассказывала, посторонние люди, оказалось, могут рассказать обо мне куда интереснее. Я столько нового о себе узнала…
Я позволила Самии делать со мной всё, что она считала нужным. Зелёный костюм для верховой езды египтянка бросила в угол, чтобы потом постирать. А мне помогла принять ванну, после которой я почувствовала себя как-то по-другому. Обновлённой…
Так приятно было наконец-то оказаться в человеческих условиях, смыть всю тюремную грязь со своих волос и тела… И грязь впечатлений о тюрьме из мыслей! Какое блаженство… Вновь пользоваться качественным мылом… надевать одежду, которая приготовлена специально для тебя, а не снята с кого-то… Очень приятно носить на ногах тёплые и мягкие домашние туфли, учитывая, что в тюрьме я ходила в основном босиком. Ноги постоянно мёрзли. Туфли были немного велики мне, но зато удобны.
Потом египтянка усадила меня за стол и угостила бараньим рагу, хлебом с сыром, тартинками и кьянти. В тюрьме я от всего этого успела отвыкнуть.
- Давай я помогу, - предложила я девушке, когда та поставила на поднос посуду и хотела уже куда-то идти. Египтянка только замотала головой из стороны в сторону. – Пожалуйста.
Снова молчаливый отказ.
- Но почему, Самия? – я попыталась забрать у неё поднос, но она не отдала мне его. – Дай я тебе помогу.
Безуспешно.
- Ладно, так и быть, больше пытаться не буду, – сделала я вид, что отступила. – А вот и нет! – воспользовавшись тем, что Самия отвлеклась, я отобрала у неё поднос с посудой и убежала во внутренний двор, где водой из колодца вымыла тарелки и бокалы.
Когда девушка смотрела на меня непонимающе-недовольным взглядом, я оставалась невозмутима.
- Вы все страшно рискуете, укрывая меня здесь, - сказала я, прямо глядя в чёрные глаза Самии. – Это меньшее, чем я могу вас всех отблагодарить. Держи, – я вернула служанке поднос с посудой.
Она покачала головой и отнесла всё на кухню. Потом вернулась и, взяв меня за руку, повела в дом, на второй этаж, где мне отвели спальню.